Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 47 – Екатерина Гичко

— Смотри, пожирательница плоти! Смотри! — мальчишка торжественно тряс чёрно-бурым растением, корни которого слабо шевелились, а листья шуршали так, что чуткий Риш слышал в этом шелесте шёпот. — Это атоёс! Он растёт далеко на севере, не здесь! Но я разбросал тут всюду его семена, и они взошли. Смотри, смотри, сколько его тут!

Весь взгорок был чёрно-бурым.

— Осторожнее, — мрачно предупредил Иррес. — Волоски на оборотной стороне очень ядовитые. Не сдохнете, но покроетесь вонючими нарывами, а на их запах слетится вся местная мошка. Вот она-то вас и прикончит, а корни ваши останки переварят.

Риш поспешил отобрать у Лирки мешок, в который бог запихивал всё найденное.

— Это ты их такими сделал! — тут же окрысился на Ирреса мальчишка.

— Я и не отнекиваюсь, — с достоинством фыркнул дух.

— И здесь ты⁈ — изумился Риш. — Чем же тебе так смертные не угодили?

— Ты… — Иррес вскинулся, явно хотел сказать что-то резкое, грубое, но передумал. Опустил башку ниже и куда тише произнёс: — Зверям и растениям я защиту дать мог, а разумных смертных после сотворения даже их создатели менять не могут.

— Что же с тобой творилось в то время… — задумчиво протянул Риш.

Иррес скривился и не ответил. В его нежелании говорить крылась большая проблема. Было важно понять, что с ним происходило в то время, что руководило его действиями. Риш пробовал обращаться к дару, предлагая ему разные варианты объяснения некоторых белых пятен истории Ирреса. Массовое безумие духов не давало ему покоя. Нет, он не очень-то верил, что можно вернуть разум почти двумстам безумцам. С того времени, когда они потеряли разум, прошли тысячи лет. Но Узээриш не мог не думать над разрешением проблемы, особенно, когда эта проблема угрожала миру и спокойствию страны, за которую он нёс ответ.

Сейчас же он смотрел на бога, который потерял разум иначе, чем хоёторские Господа, и на душе становилось всё мрачнее и мрачнее. Одно дело просто знать, что высшие силы Хоётора — безумцы, и совсем другое — смотреть на безумца и понимать, какой же на самом деле ужас властвует над Хоётором. Переменчивое настроение; то страх, то отчаянная смелость; логичность действий перемежается с совершенное нелогичностью; обиды, желание утвердиться и боязнь сталкиваться с миром… И всё это качается как на весах из стороны в сторону, и неизвестно, что перевесит в следующий миг. Страшно непредсказуемый враг. Риш следил за каждым движением бога и дёргался при любом резком его движении в сторону Лирки. Иррес тоже бдительно следил за бывшим другом, но избегал смотреть на его лицо.

Одна Лирка сохраняла невозмутимость. Но она умела держать лицо, когда опасность грозила именно ей. За себя не так страшно. И она больше беспокоилась, что бог сбежит. Вдруг он только притворяется, а сам может легко сбросить её заклинание?

Но чем дольше Лирка смотрела на него, тем больше понимала, что главная слабость мальчишки в безумии. Может, у него и есть силы, но вера в её угрозы и страх приводили его в страшное смятение, и всё, что он мог, это испуганно глядеть на неё и всхлипывать. Глядя на детское лицо, Лирка чувствовала себя ужасно. Разумом понимала, что перед ней существо, возраст которого сравним если только с возрастом самого мира. Но сердце и душа обманывались внешностью, и её терзали стыд и жалость.