Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 244 – Екатерина Гичко

— Я могу… — неловко начала Лирка, приподнимая сложенное одеяло.

— Укрой.

Риш выдохнул, вытолкнул из себя это слово почти на грани слышимости. Скажи он чуть громче, и из горла вырвался бы уже другой звук: хриплый, похожий на скрежет. Вся грудь занемела от силящихся вырваться из неё чувств.

Плотное шерстяное одеяло укрыло Машея по самый подбородок. Разум говорил, что оно здесь ужасно не к месту, но душа и сердце требовали сделать хоть что-то, хоть как-то позаботиться о том, кто в заботе больше не нуждался.

— Я это… — сзади подошёл малознакомый Лирке служивый, смущённо комкавший в руках одеяло, и напряжённая атмосфера несколько развеялась. — Решил… ну… — он протянул поднявшейся женщине одеяло. — Тут все… почти… а он… ну чего он будто и не свой что ли? — и посмотрел на вампира. — Вот, чтоб как у всех.

Оторопевшая Лирка приняла одеяло и растерянно посмотрела на Риша. Тот растянул губы в улыбке.

— Спасибо, Парѝд.

Оборотень изумлённо на него уставился, и лицо его осветилось неуверенной радостью. Потом, когда он отошёл к товарищам, до Лирке долетел его сбивчивый шёпот.

— Представляете, Сильнейший меня узнал! Прям по имени назвал! Я уж думал и забыл, а он… Парид. Всё помнит! Ух, и память у Сильнейшего!

Иногда бы Риш хотел помнить меньше. Присев рядом с АрСидом на корточки, он принялся отряхивать подол его расшитого одеяния. При взгляде на вампира у него хотя бы не вставал ком в горле, с ним он даже мог пошутить, будто Сседаиш всё ещё был жив. А с Машеем не мог. Словно боялся дать себе даже призрачную надежду… нет, словно боялся даже помечтать, что друг жив.

Через пару часов оборотни хайнеса обошли весь лес и убедились, что все могилы заняты. Плиты пришлось опускать своими силами. То тут, то там раздавались сдавленные кряхтения, не очень приличествующие ситуации ругательства. Порой плиты оглушительно бухались на каменные края. Следом сразу же сдержанную тишину леса оглашали ругань и виноватые оправдания.

АрСид стоял, пока не опустили последнюю плиту. Ею как раз закрыли ложе Машея. Лирка хотела помочь, но Риш и Вирьяр оттеснили её в сторону и сами осторожно положили широкую — почти такую же широкую, как у вампира, — плиту и скрыли от неподвижного взора звёздное небо.

Вампира укладывали в могилу как куклу. Осторожно подхватили и опустили на камень. Вложил в когтистые ладони меч, а сверху укрыли одеялом. На мгновение Лирка вообразила, что годы спустя сюда доберутся расхитители могил. Что они увидят? Заботливо укрытого одеялом вампира, тело которого не тронуло тление? Вдруг он неожиданно откроет глаза и на глазах у перепуганных грабителей вытащит тяжёлый меч из-под шерстяного покрова?

«Это было бы забавно»,— хмыкнул Иррес.

Риш несколько минут смотрел в распахнутые глаза АрСида, а затем присел на корточки и решительно вытянул из его груди кинжал. Помедлив, он всё же положил оружие рядом с вампиром.

— Надеюсь, и ты достиг покоя и переродился маленьким вампирёнышем. Спи. На твою жизнь хватило боёв.

Риш поднялся, и они с Вирьяром сдвинули тяжёлую плиту. Когда они опустили её сверху, глаза АрСида всё ещё были распахнуты, и в их красноватой потухшей глубине горели искры звёзд.

Стоило последней плите лечь на своё место, и воцарилась глубокая тишина, словно в лесу никого не было. Хаварий Гед крепко обнимал свою обессилевшую жену и укачивал в могучих объятиях. Оборотни с мрачными лицами стояли над могилами и будто бы в мыслях говорили прощальные слова ушедшим товарищам.