Книга Печать Безумных. Белое и Чёрное, страница 241 – Екатерина Гичко

— Внучка моя, — Шерех благостно улыбнулся, — девица силы немеряной. С собой бы я её всё тащить не хотел, она у нас не очень боевая. Да и Вахеша можешь на пользу себе использовать. Мальчик сообразительный, на многое способный.

«На многое способный мальчик» занимался сложнейшими розыскными работами по всей Салее, и для многих служивых на заставе был страшнее самого Шереха. Старый консер-то в прошлом и сам немало грехов наделал, а вот правнук его уже немало грешников на плаху отправил. Нет, страшило такое на заставу на время можно взять, чтобы воины, у которых до сих пор горячка боя в крови не угасла, вели себя посмирнее, но главное, чтобы и сам господин Вахеш в своей основной работе усердия не проявил.

— Я ему шепну, чтобы он видел больше заслуг и меньше грехов, — пообещал старый консер.

Хаварий ещё раз посмотрел на госпожу Зияреллу и соблазнился.

— Ладно, десять драконов найду.

— Разве такая женщина не стоит хотя бы пятнадцати драконов? — наигранно оскорбился господин Шерех.

— Чем богаты, — скупо отозвался хаварий Гед. — Вы мне ещё обязательство напишите, что оплатите все расходы, если вернёте не всех ящеров.

— Жадный ты, Гед, ох, жадный! — с укором покачал головой консер.

— Служба такая, — ничуть не обиделся хаварий.

— Ни одной лишней монетки не заплатишь. Наверное, и поощрений от тебя никаких не дождёшься. Да, деточка? — Шерех вопросительно посмотрел на Лирку, та растерянно на хавария, а тот недовольно на неё.

Кажется, они оба вспомнили про потерянного дракона и вычтенные из жалования деньги.

— От них ещё и убыток, — не смутился хаварий. — Не выпла…

Договорить он не успел. По глазам ударила яркая вспышка, и Лирка бросилась на землю, подминая под себя сухощавое тело господина Шереха. Но охранители быстро стащили её со старика и сами накрыли её своими телами. Нос больно ударился о уже засохшую грязь, а следующий миг корка земли треснула и наружу полезло что-то тонкое и мягкое.

— Тёмное, что это?

Охранители тоже ощутили, как в ладони снизу толкнулось что-то мягкое и щекочущее и поспешили вздёрнуть Лирку на ноги.

Земля стремительно покрывалась молоденькой травкой. Зелёный ковёр лез наружу во все стороны на расстоянии трёхсот саженей в окружности.

— Иррес! — рявкнул хайнес, и все сразу уставились на виновника происшествия.

— А чего ты недоволен⁈ — вскипел подселенец. — Сам хотел, сам требовал, а теперь Иррес⁈ Что не так? Травка не нравится? Так я щас червей на поверхность вытяну, пусть они растут!

Сил в мёртвых осталось так мало, что свечение почти угасло. То, что оно не иссякло полностью, стало заметно только в сумерках. Оно плыло по контурам тел как лёгкая дымка, из-за чего бледные воины казались призраками.

Суеверные старались держаться подальше от войска и от леса, где оно должно было упокоиться. Пусть Павшие и были союзниками, но слишком пугающими союзниками, чтобы вызывать что-то, кроме страха. Но старые товарищи — и даже недруги — пришли почтить память погибших и предать их земле повторно. Как полагается. Думали даже сжечь, чтобы уж точно обрели покой, но как положить кого-то на костёр, когда у него глаза открыты?

— Или ждать, когда совсем сил лишатся, или жечь так… наживую.

«Наживую» — совсем неподходящее слово, но иного подобрать Риш не смог.