Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 68 – Анна Каляда

Я вздрогнула, но кивнула. Он был прав.

Когда они ушли, я ещё долго сидела в лавке, глядя на амулеты, которые светились мягким лунным светом. Я думала о Лоране Дейне, который где-то прячется сейчас, возможно, делая новое кольцо или новый браслет. Я думала о Линде Марч, которая знает больше, чем говорит. И я думала о Расе, который снова был рядом — но всё ещё что-то скрывал.

Через три дня был королевский бал. И где-то в глубине души я уже знала, что этот день изменит всё. Но я ещё не знала как.

После ухода парней лавка опустела как-то особенно тихо. Я заперла дверь, повернула табличку «Закрыто» и огляделась. На прилавке всё ещё лежали лунные агаты — два камня, которые я почти закончила оправлять. Парный амулет для леди Арабеллы был почти готов. Оставалась финальная настройка резонанса, но это — на свежую голову.

Я села на стул для клиентов и взяла в руки оба камня. Они были прохладными и чуть светились изнутри — признак того, что плетение легло правильно. Я закрыла глаза и потянулась своим даром, проверяя структуру. Всё было ровно. Два амулета, связанные единой нитью, настроенные на резонанс. Если всё получится, они будут чувствовать друг друга на расстоянии — не так, как боевые артефакты, а мягче, тоньше. Как тепло. Как память.

Я отложила камни и потянулась. За окном уже стемнело, и Рыночная улица затихла. Я поднялась наверх, заварила мяту и села у окна. Мысли, как всегда по вечерам, крутились вокруг одного и того же: Рас, бал, Лилианна, его отец. Я думала о том, что он рассказал — и о чём умолчал. О том, что он ищет выход, но пока не нашёл. О том, что до бала осталось три дня.

Потом я заснула — прямо в кресле у окна, с кружкой остывшего чая в руке.

Разбудил меня стук. Не в дверь лавки — в дверь моей квартирки, ту, что вела на лестницу. Я вздрогнула, выронила кружку (та, к счастью, упала на ковёр и не разбилась) и вскочила. Сердце колотилось. Кто мог прийти посреди ночи? Кёртис? Но у него был ключ. Роззи? Она бы не стала будить меня без крайней нужды.

Я накинула халат и спустилась. За дверью стоял Рас. Без плаща, в мятой рубашке, расстёгнутой на верхнюю пуговицу. Волосы в беспорядке, глаза воспалённые. Он тяжело опирался плечом о дверной косяк и смотрел на меня так, будто я была миражом.

— Лирена, — сказал он хрипло. — Прости. Я знаю, что уже ночь. Но я… я не мог больше. Я должен был тебя увидеть.

От него пахло вином. Не сильно — он не был пьян в стельку, но явно выпил больше, чем позволял себе обычно. Я никогда не видела его таким — разбитым, уязвимым, потерянным.

— Рас, — я взяла его за локоть и потянула внутрь, — заходи. Ты продрог. И, кажется, выпил.

— Выпил, — согласился он, покорно следуя за мной. — Немного. Или не немного. Я не считал. Я сидел дома. Пытался работать. А потом понял, что не могу. Не могу, Лирена.

Он опустился на стул для клиентов и закрыл лицо ладонями. Я присела рядом, всё ещё не до конца проснувшись, но уже встревоженная.

— Что случилось? — спросила я тихо. — Расскажи мне.

Он отнял руки от лица и посмотрел на меня. В его глазах стояла влага.

— Я должен тебе кое-что рассказать, — сказал он. — То, что должен был рассказать уже давно. Ты имеешь право знать.

И он рассказал. Всё, что я уже знала — и чего не знала. Про отца, который умирает и мечтает увидеть сына женатым на достойной партии. Про Лилианну Женон, которую он никогда не любил и не собирался любить. Про договорённость между семьями, которая тянулась годами и которую он всегда считал пустой формальностью — пока отец не слёг. Про то, как лорд Женон уже разослал приглашения на королевский бал и планирует объявить о помолвке при всём дворе. Про то, что Рас ищет выход, но пока не нашёл.