Книга Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя, страница 66 – Анна Каляда

Рас сдержал слово. На следующий день он появился на пороге лавки — без плаща, с неизменной папкой под мышкой и выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Под глазами всё ещё темнели тени, но взгляд был собранным, цепким, и двигался он с той уверенной стремительностью, которая всегда означала, что он снова в деле. Я как раз заваривала утренний чай, когда дверной колокольчик звякнул, и метёлка в углу чихнула синими искрами — коротко, приветственно.

— Доброе утро, Лирена, — сказал он. — Я готов работать.

— Вижу, — я налила ему кружку. — Садись. У нас много дел. Кёртис будет через полчаса — он заканчивает проверку архивных запросов по Тобиасу Вэллу. Но сначала — посмотри вот это.

Я достала из ящика прилавка тонкую папку с нашими последними наработками. За ту неделю, что Рас отсутствовал, мы с Кёртисом проделали немало работы, но именно сегодня утром, перебирая старые заметки, я наткнулась на кое-что, что раньше ускользало от внимания. Один из списков студентов, посещавших курс Линды Марч по этике артефакторики, содержал пометку: «допущен к архивной практике». Имя студента было вымарано, но дата допуска совпадала с тем днём, когда из архива пропали старые чертежи Орлана Кросса.

— Смотри, — я ткнула пальцем в строчку. — Здесь дата. Та самая, когда Грегор Данн пытался вынести чертежи. Но он клялся, что не знал, где они лежат. Значит, кто-то другой указал ему путь.

— Или кто-то другой пытался вынести их в тот же день, — Рас взял список и вчитался. — Вымарано аккуратно, но если посмотреть под магическим увеличением, можно восстановить.

— Кёртис уже запросил оригинал в архиве. Должен принести сегодня.

Рас кивнул и отложил папку.

— Хорошо. Значит, у нас есть неизвестный студент с доступом к архиву, который знал, где лежат чертежи Кросса, и, возможно, использовал Грегора как отвлекающий манёвр. Или просто оказался в архиве в тот же день по случайности.

— Я не верю в такие случайности, — сказала я. — Особенно когда речь идёт о вытягивающем плетении.

Дверной колокольчик звякнул, и в лавку вошёл Кёртис. Вид у него был торжествующий — тот самый вид, который появлялся у него всякий раз, когда он добывал что-то важное.

— Оригинал у меня! — объявил он с порога, размахивая листом бумаги. — И знаете, чьё имя там вымарано? Ни за что не догадаетесь.

— Чьё? — спросили мы с Расом одновременно.

— Лоран Дейн, — Кёртис положил лист на прилавок. — Тот самый, из списка Сэма. Лучший на потоке по прикладным плетениям. Тихий, замкнутый, почти ни с кем не общается. Два года назад он получил допуск к архивной практике. И в тот же день Грегор Данн попытался вынести чертежи Кросса.

Я медленно опустилась на стул. Лоран Дейн. Я помнила, как Сэм описывал его: «Тихий, замкнутый, работы безупречны, но холодные». Игла был лишь связным — он знал о технике, но не воспроизводил её. А Лоран… Лоран был способен.

— Где он сейчас? — спросил Рас.

— Всё ещё учится в Академии. Выпускной курс. Живёт в общежитии, комната сорок два, восточное крыло. Я проверил — в день визита к госпоже Марч он отсутствовал на занятиях. Официально — по болезни. Но никто не видел его в лазарете.

— Значит, он мог прийти к ней с кольцом, — сказала я. — Молодой, тёмные волосы, вежливый — все приметы сходятся.