Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 133 – Ангелина Сантос

Вот и все его поздравление. Именно поэтому оно и было нормальным.

Таль, уже не такой жесткий, как в те дни, когда нам приходилось вырывать друг у друга право на точную формулировку, поднялся первым.

Он говорил недолго. Без лишней пышности. О завершенном разбирательстве. О подтвержденной подмене храмовых записей. О признанной ложности заявлений Вианоры Эстель и о вмешательстве Дорена Эстеля в старые архивы. О санкциях, запрете на участие дома Эстель в храмовых брачных делах и передаче части их полномочий другим линиям.

Все это было важно. Очень. Но я слушала вполуха.

Не потому, что мне было все равно. Просто самая страшная часть уже случилась давно, а это было только ее оформление.

Когда Таль закончил, поднялся император. Он произнес то, чего все и ждали: о восстановлении порядка, о признании ошибки совета, о необходимости впредь осторожнее относиться к древним контурам и не смешивать храм с родовой выгодой. Двор умел красиво говорить о вещах, за которые еще вчера готов был убить, и я больше не удивлялась этому.

Я удивилась другому.

После императора слово взял Кайран.

Сам.

Без просьбы. Без необходимости. Просто шагнул вперед и заговорил так, будто ему больше не надо было выбирать между правдой и удобством.

— Ошибка совета была бы невозможна без моей собственной ошибки, — сказал он. — Я уже признал это при храме и повторяю здесь. Я допустил, чтобы правда о моей связи с Нэйрой Олларт была спрятана за формулировками, удобными для других. Этого больше не будет.

Зал замер.

Я тоже.

Не из-за смысла. Его мы уже проходили. Из-за тона.

Он больше не говорил как человек, который защищается от скандала или от собственной вины. И не как мужчина, который делает великодушный жест перед свидетелями. Он говорил так, будто наконец устал жить в половине правды.

Наверное, именно поэтому после его слов никто не рискнул вставить ни одного лишнего замечания.

Кайран повернулся ко мне. Прямо при всех.

— Нэйра Олларт не была ошибкой моего брака. Ошибкой было то, что я слишком долго позволял другим так ее называть.

Он замолчал. На секунду. Этого хватило.

Под рукавом у меня тепло качнулось в том месте, где сидел браслет. Не вспышкой. Спокойно. Как дыхание.

Зал молчал. Я тоже.

Потому что не знала, что в такие минуты чувствует нормальная женщина. Радость? Торжество? Облегчение? Наверное, что-то из этого должно было быть. Но я чувствовала другое. Тишину внутри. Такую, которая приходит не после победы, а после того, как очень долго несешь на себе одну и ту же боль и вдруг понимаешь — больше ее уже не придется объяснять.

После собрания нас не сразу отпустили.

Поток людей, слов, поздравлений, осторожных поклонов и слишком гладких улыбок длился еще около часа. Кто-то из военных подходил к Кайрану. Кто-то пытался заговорить со мной о храмовых записях. Две придворные дамы, которые еще недавно при встрече опускали глаза так, будто боялись заразиться скандалом, теперь очень мягко спрашивали, как я себя чувствую после всего пережитого.

Я отвечала вежливо. Ровно настолько, насколько было нужно.

Когда мы наконец вышли из большого зала в боковую галерею, я остановилась у окна и закрыла глаза.

— Устала? — спросил Кайран.

— Да.

— Поедем домой.

Я открыла глаза и посмотрела на него.

Домой.

Полгода назад я бы споткнулась об это слово. Три месяца назад — промолчала бы, делая вид, что не слышу. Сейчас только спросила: