Книга Клеймо зверя. Покорись мне, истинная!, страница 30 – Алекс Найт

— Я буду верить в нас и продолжать надеяться, — веки его распахнулись, и он пронзительно посмотрел в мои глаза.

А моё сердце задрожало. Он будто подводил итог моим думам.

Бутылочка вернулась в ящик, а Раун пододвинулся ко мне. Подрагивающие жёсткие пальцы скользнули по моей щеке. Я задохнулась, прикрыла глаза на миг. И в следующее мгновение ощутила жар поцелуя на губах. Руки Рауна бережно обхватили талию и притянули меня к его груди. Я ощущала дрожь его тела, будто даже чувствовала его страх и неуверенность. И почему-то не сомневалась в том, что он боится вновь меня напугать. Поэтому я отринула сомнения, без страха скользнула руками на его плечи и приоткрыла рот, позволяя ему углубить поцелуй.

Кажется, на этот раз Раун решил не спешить. Или это лихорадка продлевала наш поцелуй в вечность? Мне казалось, столько он и длится. Мягкий, неторопливый и одновременно пылкий. Он обволакивал, смывал страхи, постепенно уводя мысли в ином направлении. Я больше не думала о том, что целую незнакомца и намереваюсь отдать ему невинность, не страшилась конца света, для меня осталось чувственное сейчас.

А поцелуй становился всё настойчивее, умелые губы надавливали, покусывали, ласкали, пока горячий язык проникал в мой рот, будоража мысли и чувства. Меня вело, окружающий мир мерк, сознание сосредотачивалось на ощущениях, отринув думы. И я плыла на волнах происходящего, подчиняясь воле сильного и умелого мужчины. Его губы распаляли, прикосновения раскрепощали, запах пьянил, а присутствие сжигало границы.

— Минария, как же ты пахнешь… — прохрипел он, скользя поцелуями к моей шее.

Ткань плаща отодвинулась, и метки коснулись чуть влажные губы. Глаза закатились, и я простонала от омывшей тело горячей волны. Жар сконцентрировался внизу живота, обращаясь тянущей потребностью.

— Как? — спросила я, ещё хватаясь за реальность.

— Солнцем, теплом, домом, — ответил он, и каждое движение его губ на метке отдавалось сладким спазмом между ног.

Плащ соскользнул на пол, я не заметила, когда Раун успел развязать узел. Лиф платья расслабился. И теперь губы оборотня устремились к ложбинке груди, а сильные руки сжали бёдра.

Головокружение усилилось. Мне пришлось вцепиться в куртку на плече Рауна, чтобы не упасть.

— Не бойся, драгоценная моя, — проурчал он у моей груди.

Платье окончательно сползло. Я ошеломлённо опустила взгляд, вспомнив, какое на мне бельё. Без бретелей, тонкое, почти невесомое. Но другое бы топорщилось под платьем.

— Ты прекрасна, Минария, ни к чему смущение, — он заглянул в мои глаза снизу-вверх.

Янтарную радужку пересекал узкий зрачок. Это снова пугало просто потому, что было непривычным. В мыслях заклубились сомнения, но снова развеялись, когда губы Рауна сомкнулись на моём соске сквозь тонкую ткань белья. Я судорожно вдохнула, зажмурилась и часто задышала, когда нежную кожу защекотал юркий язык. И мир вдруг качнулся, Раун поднялся, заставляя меня встать на ноги. Я пошатнулась, но он удержал, приобнял, спешно справляясь с застёжкой платья. Бесполезное одеяние опустилось на пол, а мой мир вновь зашатался, когда меня подняли и положили на кровать.

Прохлада покрывала пронеслась волной мурашек по обнажённой коже. Нега чувственной лихорадки чуть развеялась. Я рассмотрела нависшего надо мной Рауна. Глаза его пылали жёлтым светом в полумраке каюты. На тонких губах играла предвкушающая улыбка. Это снова пугало. Я лежала перед ним в одном белье и, как оказалось, в сапожках. О них вспомнилось, когда Раун приподнял мою ногу и принялся бережно стягивать с меня обувку. Это ошеломило.