Книга Клеймо зверя. Покорись мне, истинная!, страница 31 – Алекс Найт

Я никогда не могу предсказать его следующие поступки. Он мне совершенно непонятен. Как и непонятно, почему нас связали законы мироздания.

Сапожки были отброшены в сторону. Раун навис надо мной, оперевшись руками с обеих сторон от моих плеч. Учащённое дыхание оборотня защекотало кожу, и я прикрыла глаза, чтобы больше не пугаться встреч с незнакомым. Губы вновь обожгло поцелуем, на этот раз жадным, голодным и всё таким же глубоким. Мысли совсем разлетелись, и я без страха запустила пальцы в густые волосы Рауна, потянула его на себя, чтобы продлить сладкий момент. И не получила отказа. Наши губы вновь сплетались в жарких касаниях. А руки Рауна мягко гладили кожу, временами сжимали груди и ласкали живот. Но оборотень вдруг отстранился, дёрнул головой, отворачиваясь от меня, словно приводя мысли в порядок.

— Всё в порядке? — забеспокоилась я.

— Пытаюсь не спешить, — пояснил он. — Это твой первый раз.

— Спасибо, — выдохнула я.

Раун опустил голову к моей груди. Его пальцы поддели лиф и потянули его вниз. Кружево скользнуло по чувствительной коже, срывая с моих губ судорожный вздох.

— Возможно, у тебя были фантазии, Минария, по поводу первой близости? Как ты себе это представляла?

— Никак. — Смущение вновь напомнило о себе. — Думала, будет… с любимым.

— Я был уверен в полной взаимности пары, — признался он со смешком и скользнул языком по моей груди.

Я задохнулась, выгибаясь в пояснице, и жаркое прикосновение повторилось, дополняясь прикосновением пальцев ко второму соску. Раун сжал его, перекатывая между подушечками, словно камушек. И на этот раз я простонала, закатывая глаза. А ласки продолжались, неторопливые, трепетные, иногда почти болезненные. Я металась под Рауном, стонала, кричала. И могла ощущать только блуждающее по телу возбуждение, готовое в любой момент взорваться тем особенным чувством освобождения.

Но Раун решил, что этого недостаточно. Его губы устремились ниже, мягко касаясь подрагивающей кожи живота, язык на миг утонул в ложбинку пупка и следом неожиданный поцелуй замер у лобка. Я непроизвольно сжала колени. Между ног стало особенно жарко и тесно. И совсем горячо, когда большой палец Рауна прошёлся по кружеву, вминая его в нежную кожу. Меня сотрясло в мощном спазме, голова запрокинулась. И я как-то пропустила момент исчезновения трусиков. Зато в полной мере ощутила касания горячего языка. Этот миг так ошеломил, что я приподняла голову. Но новое горячее касание вновь выгнуло спину, заставляя меня забыть обо всём на свете.

Раун творил нечто нереальное, стыдное и непозволительное. Точнее, его язык. Он ласкал и гладил, проникал в меня и толкался. И мне было так хорошо, что ничего не имело значения. Остались лишь острые ощущения приближения к грани и нарастающий в теле взрыв.

— Минария, позови меня, — ворвалось сквозь шум в ушах урчание, пробежавшись волной мурашек в кипящем теле.

— Раун! — отозвалась я, почти не соображая.

Образ оборотня предстал перед глазами. И это стало моим краем…

Тело содрогнулось в жёстком спазме. Рот распахнулся. Из глотки полились стоны, пока внутренности сжимало, а по венам текло чистое наслаждение. Оно не прекращалось, жило дальше на волне продолжающихся ласк. И когда Раун оторвался от меня, я совершенно обессилела и обмякла, практически не ощущая своего тела. Лишь могла наблюдать за Рауном из-под полуоткрытых век. Оборотень приподнялся надо мной и облизал влажные губы. Стоило вспомнить, где только что находился его язык, как спазм вновь сжал промежность, отдаваясь импульсом эйфории в тело.