Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 98 – Нина Георге

— Скорее «или как».

Кунео то и дело останавливался у меню бистро и делал какие-то записи в своем блокноте с кулинарными рецептами. Они находились в Брессе — регионе, который, по мнению его жителей, был колыбелью французской креативной кухни.

В приемной президента их ждал сюрприз: Сами ле Трексер оказался не президентом, а… президентшей.

За письменным столом, который выглядел сколоченным из первого попавшегося подручного материала, сидела та самая женщина, которую Сальво выудил накануне из реки Сей.

Сами оказалась Самантой. На ней было белое льняное платье, открывавшее стройные ноги со ступнями хоббита. Огромными и очень волосатыми.

— Итак? — Она закинула ногу на ногу и игриво покачала мохнатой ступней. — Чем я могу вам помочь?

— Э-э-э… Видите ли, я ищу автора одного произведения. Он носит псевдоним, а настоящее имя его…

— Как вы себя чувствуете? — перебил его Кунео, обращаясь к Саманте.

— Прекрасно, — улыбнулась она. — И спасибо вам за любезное предложение помочь мне исполнить мое желание — поцеловать мужчину, прежде чем я состарюсь. Я уже давно вынашиваю эту мысль.

— А можно где-нибудь здесь раздобыть такие классные копыта, как у вас? — спросил Макс.

— Да, так вот по поводу «Южных…»…

— Да, в «Эдене». Это торгово-развлекательно-информационный центр для туристов, где вам охотно впарят ноги хоббита, уши орка, распоротый живот.

— …возможно, их написала женщина…

— Я буду рад приготовить для вас что-нибудь особенно вкусное, синьорина Саманта. А если вы перед этим пожелаете немного поплавать — пожалуйста! Я ничего не буду иметь против.

— Я, пожалуй, куплю себе такие ноги. Вместо домашних туфель. Кафка обалдеет. Как вы думаете?

Эгаре, чтобы совладать с собой, посмотрел в окно:

— Вы заткнетесь наконец или нет?! Санари! «Огни»! Мне нужен настоящий автор! Прошу вас!

Он произнес все это громче, чем хотел. Макс и Кунео изумленно уставились на него. Сами, напротив, откинулась на спинку кресла с таким видом, будто ее все это очень забавляло.

— Я ищу его — или ее — уже двадцать лет. Эта книга… это… — Жан Эгаре лихорадочно подыскивал слова. Но все, что он видел перед собой внутренним взором, был свет, разлитый над реками. — Эта книга — как женщина, которую я любил. Она ведет к ней. Это — живая вода любви. Это та мера любви, которую я еще был в состоянии вынести, которую я еще мог чувствовать. Это — соломинка, через которую я дышал последние двадцать лет.

Эгаре провел ладонью по лицу.

Но это была не вся правда.

Это была уже не единственная правда.

— Она помогла мне выжить. Книга мне уже не нужна, потому что я теперь снова… сам могу дышать. Но я хотел бы поблагодарить автора.

Макс смотрел на него с удивлением и уважением.

Сами широко ухмыльнулась:

— Понятно. Книга-акваланг.

Она посмотрела в окно. Литературных персонажей на улицах становилось все больше.

— Не ожидала я, что в один прекрасный день ко мне придет такой вот, как вы… — произнесла она со вздохом.

Эгаре почувствовал, как у него судорожно напряглись мышцы на спине.

— Вы, конечно, не первый. Правда, их было немного. Но никто из них не смог отгадать загадку. Они задавали не те вопросы. Это особое искусство — задавать правильные вопросы.

Сами все еще смотрела в окно. Там на тонких нитках были развешены разнообразные деревяшки. Пристально вглядевшись в них, можно было увидеть силуэт прыгающей рыбы. И лицо. И ангела с одним крылом…