Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 110 – Полина Никитина

И где, как не рядом с домом папеньки!

Какая ирония.

Агафья Захаровна тем временем проявила чудеса благоразумия и потянула Пелагею Семёновну за угол сарая. Мещанка мелко крестилась и беззвучно шевелила губами.

— Оленька, – прошептал папенька, не сводя взгляда с Дмитрия Александровича. – Лучше уйди, слышишь? Вернись домой, от греха подальше.

Вообще-то я не планировала мешать Строганову выполнять свою работу. Но и уходить не собиралась. Вжалась спиной в холодную, влажную стену и наблюдала как его превосходительство медленно приближается к двери.

Зоркий взгляд ощупывал темноту, сильные пальцы плавно скользнули к кобуре, и я рассмотрела небольшой револьвер. К сожалению, я не разбиралась в оружии, но вроде бы слышала подобное по телевизору в одной из научных передач. Иногда я включала их фоном, пока проверяла домашние задания.

Шестизарядный, если не ошибаюсь? В голове само собой всплыло слово “капсюльный”... Вроде бы они требовали много времени на перезарядку, но если попасть с первого раза…

Не подозревая, что творится в моей голове, Строганов тем временем осторожно опустил ногу на первую ступеньку. Затем вторая, третья, и он почти скрылся в темноте, когда раздался оглушительный треск.

Сумерки окутали двор, и я толком не поняла, что именно произошло. То ли Строганов что-то задел, то ли Безродный, услышав нас, был готов и первым бросился в атаку, но в следующий миг из подвала донеслась сдавленная, яростная ругань, глухие удары и звон разбитого стекла.

— Он там! – крикнул кто-то из людей его превосходительства.

— Не дать ему уйти! – рявкнул Строганов из подвальной темноты.

Выронив узелок с пряниками и книгой, я машинально дёрнулась вперёд. Помнила же, какой он мерзкий и опасный.

— Оля, не смей! – крикнул папенька, но конвойный был начеку и мгновенно преградил мне путь, не давая приблизиться к подвалу.

— Нельзя, барышня.

Я замерла на месте и привстала на цыпочки, вглядываясь в чернеющий проём. Пахло плесневелой сыростью, гнилью и… свежей кровью.

Мне бы только убедиться, что с Дмитрием Александровичем всё в порядке! Я честно не хотела им мешать! Я только сейчас осознала, как же сильно за него переживаю.

Секунды тянулись одна за другой. В подвале повисла звенящая тишина.

Я уже сделала шаг назад, чтобы вернуться к папеньке, как вдруг из темноты вылетел он.

Грязный, лохматый и с бешеными глазами. Конвойный тотчас встал на пути Безродного и схватил его за рукав, что-то при этом крича, но тот с нечеловеческой силой швырнул его в сторону. Люди Строганова бросились к нам со своих мест, я торопливо попятилась назад, но было уже поздно.

Безродный схватил меня волосы так, что у меня искры брызнули из глаз, рванул на себя и прижал к горлу осколок разбитого стекла.

Оцепление тотчас замерло на месте. Один вскинул руку с револьвером, но опустил, видимо побоялся, что попадёт в меня.

— Не подходи! Убью девку! – хрипло заорал колодник, дыша смрадом мне в лицо. – Стоять!

Осколок больно впивался в шею, медленно прорывая плотный воротник. Я застыла без единого движения, ощущая как тёплые капли стекают с пореза, пропитывая ткань.

В ноздри ударила мерзкая вонь – гниль, кислый пот и застарелая моча. Тело содрогнулось от мощного рвотного позыва, и меня лишь чудом не вывернуло наизнанку. Всё, на что я сейчас была способна – это зажмуриться, прогоняя тошноту, но перед внутренним взором всё равно вспыхивали алые и жёлтые пятна.