Книга Гувернантка. Личная тайна его превосходительства, страница 109 – Полина Никитина

Женщины встали поодаль, переговариваясь и посматривая на дверь. Георгий опустил ногу на первую ступеньку, стараясь не наступить на скользкий островок.

Недоброе предчувствие уже орало во всё горло, и я решительно схватила его за руку:

— Нет, папенька. Мы зовём околоточного.

Но вместо Георгия мне неожиданно ответил голос Строганова, раздавшийся поодаль:

— А вы приятно удивляете, Ольга Георгиевна.

У меня от неожиданности глаза на лоб полезли. Я резко обернулась и замерла с открытым ртом.

Из тени дома, заложив руки за спину, вышел его превосходительство собственной персоной. Лицо подозрительно спокойное, а вот глаза…

От взгляда Строганова мне по-настоящему стало страшно.

— В-ваше превосходительство? – выдохнула я, не понимая, что он забыл в такое время в таком месте. – Вы что… следили за мной?

Было даже немножечко обидно. Он что, мне не доверяет или… Так, а это у него что? Шинель была распахнута и я увидела пристёгнутую к поясу короткую дубинку и кажется, кобуру.

— Ваше превосходительство! – оживившись, наперебой заголосили Агафья Захаровна с Пелагеей Семёновной. Папенька молча поклонился, зато Строганов вымученно поморщился и поднёс палец к губам, мол, тише.

Дмитрий Александрович подошёл ближе и полушёпотом, с едва уловимой насмешкой, пояснил:

— Это не я следил за вами, Ольга Георгиевна. Это у вас уникальный талант – оказываться в "нужное" время в "нужном" месте.

Я аж оторопела. Это что сейчас было?

Сарказм?

На языке уже вертелся достойный ответ, когда до меня дошло… Если он здесь не случайно и весь напряжён, то значит…

Строганов перевёл взгляд на темнеющие двери подвала. Я резко схватила Георгия за рукав и буквально выдернула его со скользких ступеней

— Папенька, ради бога, отойдите! – прошипела, пятясь назад.

Шувалов растерянно моргнул и вопросительно посмотрел на Строганова. Тот коротко кивнул, обернулся и дважды коротко свистнул.

Тотчас из темноты двора бесшумно выступили несколько фигур. Все в штатском, но их выдавала военная выправка. Строганов жестами указал местоположение, и фигуры разделились, заняв позиции у угла дома, на крыльце соседнего и за поленницей.

— Шли бы вы, Ольга Георгиевна, – сквозь зубы прошипел его превосходительство, меняясь буквально на глазах, – в безопасное место, куда подальше. И их, – он коротким кивком указал на притихших Агафью с Пелагеей, – с собой заберите.

Умом я понимала, что Дмитрий Александрович прав. Но что-то внутри, какое-то странное чувство не давало мне уйти. Я должна была лично убедиться, что если здесь действительно скрывается Безродный, то он будет пойман и обезврежен. Причём, лично его превосходительством.

Ещё один жест, и одна из фигур, при приближении оказавшаяся коренастым мужчиной с цепким взглядом, встал между нами и Строгановым, загородив путь к опасной двери и скрестив руки на груди.

“Конвойный, – догадалась я. – Следит, чтобы мы не приближались.”

И угадала.

— Держитесь подальше, – сухо приказал он, не оборачиваясь. – И не мешайтесь.

Выбора не было. Я послушно прижалась к стене. Рядом со мной встал Георгий Александрович и шёпотом спросил:

— Это он на вас напал? – а сам глазами указал на двери подвала.

— Ага, он, – прошептала я, всё больше убеждаясь, что Строганов, наконец, нашёл убежище сбежавшего колодника.