Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 55 – Мария Воронова

Трудно не согласиться со столь исчерпывающим определением.

Заметьте, что М. Олдерсон тоже отдает развитию персонажа ключевую роль в построении сюжета.

В этом определении появляется такое понятие, как главная идея.

Большинство авторов руководств по писательскому мастерству отводят главной идее ключевую роль. Например, в руководстве Джеймса Фрэя «Как написать гениальный роман», большой раздел так и озаглавлен: «Диктат идеи, или роман без идеи как лодка без весел».

Вероятно, это правильный подход, но лично я никогда им не пользовалась. Мне никогда не удавалось сформулировать основную идею своей книги, да и чужой тоже. Думаю, виноват мой слабый и не склонный к обобщениям женский мозг.

Хорошо, если у вас другой склад ума, и вы умеете мыслить абстрактными категориями, а не конкретными образами, и способны сделать идею осью вашего повествования, в таком случае я вам по-человечески завидую.

Только все равно не отступайте от персонажа! Не жертвуйте личностью ради торжества идеи! Не впадайте в литературный сталинизм!

Если ваша идея не восторжествует, но персонаж сохранит цельность, то читатель, закрыв книгу, удовлетворенно улыбнется «в жизни чего только ни бывает!».

Но поддайтесь соблазну и расколите вашего героя, чтобы доказать свою правоту, и знаете что скажет читатель? – «Так не бывает!»

Он не воскликнет: «О, какая мудрая идея!», даже не мечтайте об этом. Не станет он ломать себе голову над вопросом: «а что хотел сказать автор?», если он не школьник и не сидит в данный момент на уроке литературы.

Как бы ни была прекрасна ваша идея, не навязывайте ее. Прочтите еще раз определение М. Олдерсон, только теперь с конца. Главная идея проявляет себя через эмоциональное развитие персонажа, не правда ли?

Позаботьтесь о герое, а читатель пусть сам сообразит, в чем состоял ваш глобальный замысел.

Не впадайте также в соблазн сделать свою идею мерилом добра и зла.

Не делайте персонажей, которые исповедуют вашу идею, средоточием лучших человеческих качеств, а их противников не выставляйте полными моральными уродами. Такой подход ведет к созданию безжизненных агиток, которые служат исключительно утилитарным целям пропаганды, и воспринимаются всерьез только в острые моменты жизни общества, когда привычный уклад смят, а ориентиры разрушены.

В годы мира и равновесия такие черно-белые штучки вызывают отторжение, и человек с развитым критическим умом скорее начнет искать плюсы в противной стороне, чем искренне согласится с точкой зрения автора.

Не навязывайте, и даже не убеждайте, а просто покажите, что бывает и так.

Возьмем роман М. А. Шолохова «Поднятая целина». Автор приветствует коллективизацию и считает колхозы прогрессивной моделью сельского хозяйства, но разве у него Давыдов, Нагульнов и Разметнов – рыцари без страха и упрека? А кулаки и единоличники сплошь отвратительные злобные человечки? Нет, автор создает сложных, противоречивых персонажей и показывает нам, как оно бывает. Что новая модель сельского хозяйства это хорошо, но в одну секунду без потерь старый уклад тоже не сломаешь.

В советское время преимущество колхозов официально не оспаривалось, неэффективность их работы приписывалась отдельным недостаткам на местах, а не явлению как таковому, и целые отряды писателей оттачивали свое перо, вновь и вновь убеждая граждан, что колхозы это хорошо. В этих произведениях изображались героические и достойные колхозники-коммунисты, а их идейные противники являлись либо алкашами, либо даже подлыми иностранными шпионами. И это была тоска зеленая.