Книга Итак, история… (О писательском ремесле), страница 56 – Мария Воронова

Потом началась перестройка, и мы узнали, что колхозы это очень плохо. И множество литераторов сразу вдохновились этой идеей, так что на нас обрушилась лавина произведений, в которых кулаки – это образцы добродетели, а комиссары – исчадья ада, утопившее в крови и уморившее голодом все сельское население нашей страны.

Безусловно, эта точка зрения ближе к истине, чем сказочки про ударный коллективный труд, но много ли из страшилок того времени хочется читать и перечитывать?

Как идеализация и бесхитростная лобовая пропаганда коммунизма привела к тому, что в концу советской власти в него уже никто не мог искренне верить, даже если хотел, так же и демонизация его тоже сильно отклонила маятник от точки правды, и некоторые граждане, которым лень самостоятельно докапываться до сути дела, делают опрометчивый вывод, что раз преступления советской власти преувеличены, то их и вовсе не было.

А все потому, что произведению недостает художественной убедительности. Вы пишете про безупречных аристократов, пытаемых и расстреливаемых кровавой гэбней. Аристократы сплошь рыцари без страха и упрека, а чекисты такие мрази, что черти в аду косятся на них с опаской и уважением.

Аристократов нам конечно жаль, но шок от описания пыток рано или поздно проходит, и мы начинаем думать – откуда в ЧК понабрали столько маньяков и психопатов? Где они все прятались до революции? Как они уживаются между собой, если в них нет ничего человеческого? Это же больные! Ладно, один маньяк еще куда ни шло, но целая могучая организация серийных убийц, полностью контролирующая жизнь целой страны? «Да не, бред какой-то!» – думаем мы, и хорошо если просто откладываем книгу. А если начинаем думать, что про расстрелы и ГУЛАГ это все вообще вранье, страшилки для любителей садо-мазо, и бежим за правдой на форумы сталинистов?

Просто автору надо было не смаковать кровавые подробности, а показать, как совершенно обычный человек под влиянием системы превращается в безжалостного палача. Бесчеловечность системы, как таковой, – вот что по-настоящему страшно.

Создайте убедительную динамику характера, и читатель не только согласится, что сталинизм это плохо, но, может быть, сам не попадет под влияние какой-нибудь локальной тоталитарной системы, поймет, что идеология это, конечно, хорошо и необходимо для прогрессивного человека, но надо сохранять и нравственные ориентиры. Во всяком случае, прочтя вашу книгу, он не скажет: да не было никогда такого!

Роман «Поднятая целина» как бы за колхозы. Как бы агитка.

И насквозь пропитанный коммунизмом старый большевик, прочтя его, с удовольствием воскликнул бы: «Да, вот так мы и устанавливали советскую власть! было трудно! мы ничего не знали! население нас ненавидело! но мы справились! Колхозы восторжествовали! Ура, товарищи! Ура!».

А современный непредвзятый читатель скажет примерно следующее: «Что за сволочи и идиоты! Высылать людей в Сибирь только за то, что они много работали? Ну и власть, отбирать у людей последнее! И какое мудрое управленческое решение – поставить во главе важного проекта психопата с травмой черепа, абсолютного профана и депрессивного! Неудивительно, что у них все шло через задницу, странно, что в конце что-то получилось. Да уж, тяжеленько приходилось людям в те времена!»