Книга Сестра милосердия, страница 77 – Мария Воронова

Зная, что в преддверии кончины надо не только молиться, но и каяться, Элеонора пыталась думать о своих прегрешениях, но в голову приходили совсем другие мысли.

Почему-то вспоминались годы в Смольном, и не только события, но и радостные переживания и даже сны.

Она в таких мельчайших подробностях вспомнила один сон, будто он ей заново приснился. Она шла по саду в голубом платье и остроконечной шапочке, отороченной белым мехом. Вокруг нее собрались люди в средневековых одеждах, и называли ее принцессой весны.

И она будто заново пережила момент пробуждения, когда смотрела на потолок темного дортуара, на котором отражался прямоугольный отсвет окна, слышала тихое дыхание спящих воспитанниц и наслаждалась ощущением удивительного, сказочного счастья.

С необыкновенной ясностью вспоминались почему-то картинки в книжках. Книг у девочек было немного, все читаны-перечитаны, поэтому они собирались вечерами, разглядывали картинки, каждая из которых казалась детям окошком в волшебный мир, и сами придумывали истории.

У нее тоже была книжка, подаренная классной дамой за успехи в учебе. Пухлый томик в красивой обложке с золотым тиснением состоял из двух частей: «Любочкины отчего» и «Любочкины оттого». В первой части маленькая девочка Любочка донимала научными вопросами своих родителей, преимущественно отца, и ей в доступной форме объясняли, отчего дует ветер, почему встает солнце, как пекут хлеб и т. д. Потом Любочка выросла, получила образование и во второй части книги сама объясняла племяннице, имя которой Элеонора не могла вспомнить, как ни старалась, всякие явления природы.

Забавный факт: Элеонора окончила первой по физике и математике, но если имела какое-то представление о природе грозы, принципах работы телефона и прочей техники, то только благодаря этой книге.

Интересно, где она теперь?

Элеонора понимала, что мысли ее заняты совсем не тем, о чем должно думать настоящей христианке.

Но она ничего не могла с этим поделать! И словно заново переживала Элеонора свое отрочество. Сколько в нем было, оказывается, счастливых моментов! А как они играли в львят на прогулке! Строили из снежных комьев «гнездо» (почему-то у львов было гнездо) и прятались там от злых шакалов. Какое это было чувство сплоченности и защищенности, когда они, обнявшись, сидели в этом несчастном гнезде…

Что ж, она была счастливой и деятельной, старалась служить людям и Господу, и теперь, когда он ее призывает, безропотно идет к нему.

Она смотрела в маленькое окошко под самым потолком камеры. Там виднелся кусочек неба и две линии проводов. Последние дни сильно похолодало, и вся влага из воздуха осела на этих проводах в виде ледяных игл. «Спасибо Тебе, Господи, что позволил мне увидеть эту красоту, — шептала Элеонора, — что я дожила до начала весны и вижу эту прекрасную синеву. Спасибо Тебе за все!»

Ее снова вызвали на допрос.

— Я человек не злой, — сказал следователь скучным тоном, — и всяких этих штучек не люблю. Кровь, крики, вопли… Мне этого не надо, а тебе — тем более. Поэтому вот тебе бумага, перо, и пиши все как есть.

— Хорошо, я напишу, что простая сестра милосердия и ни в чем не виновата.

— Эх ты! Ну сама подумай! Ты княжна, так?

— Так.

— Уже закавыка! Но смотрим дальше: один родственник едет в Англию, а потом возвращается, как ни в чем не бывало, другой по заграницам орудует, призывает к свержению советской власти.