Онлайн книга «Сестра милосердия»
|
Он ведь тоже не рассказал про Лизу. У каждого человека в душе есть уголок, в который он никого никогда не пускает. И как бы душа ни была озарена светом любви, всегда остается маленькая тень. Прошло много времени, прежде чем он выпустил ее из объятий. Волосы растрепались, лицо горело молодым азартом, совсем как в прежние времена. — Леля, — прошептал он и повторил, словно пробуя на вкус, — Леля. Можно я буду вас так называть? Она кивнула: можно. — Лелечка! Я так давно мечтал назвать этим именем вас… тебя… Он снова прильнул к ее губам. И Элеонора поняла, что иначе не могло быть. Все невзгоды и испытания, все ее собственные ошибки были посланы ей не для того, чтобы терзаться, а чтобы научиться держать удар. Чтобы достойно встретить те новые невзгоды, которые ждут их с Константином Георгиевичем, и быть ему верной спутницей. И просто чтобы ценить каждую минуту, которую Господь посылает им. Архангельские снимали половину частного дома на самой окраине города. С каждым днем в этом суровом краю становилось все больше ссыльных, и, зная, как им приходится мыкаться в поисках крова и хлеба, супруги считали свой трудный быт большой удачей. Утром спустился сильный туман и простоял весь день, белый и холодный, как молоко из погреба. Видно было только неровные жерди изгороди да толстые бревна сруба, тусклые и серые от старости. Трава под ногами пожухла, а ветви кустов, неясно вырисовывавшихся в тумане, почти обнажились. В Петербурге в это время еще золотая осень, но здесь природа уже затаилась в ожидании зимы. Ксения Михайловна подошла к воротам и облокотилась на перекладину. Раскисшая песчаная дорога терялась в тумане, но, сделав небольшое усилие, она все же разглядела фигуру мужа. Если не случалось ничего экстренного, он всегда возвращался со службы в это время. Она вдруг подумала, что стан его стал гибким, а походка легкой, как в юности. Но Петр Иванович изменился не только внешне. Жизнерадостный и открытый человек, даже немного сибарит, превратился в настоящего подвижника. Он очень много работал, оперировал, занимался с учениками и не забывал свою любимую науку. Но теперь у него появились и новые заботы. Благодаря своему мастерству Петр Иванович стал заметной фигурой в городе и пользовался этим, чтобы помогать другим ссыльным. Ведь среди них были и одинокие женщины с детьми, и старики, и больные, положение которых поистине ужасало. Всем им требовался угол и какой-то способ прокормиться. Профессор Архангельский вдохновенно интриговал, напоминал о себе бывшим пациентам (что резко осуждал в былые времена), и ручался, и раздавал рекомендации… Ксения Михайловна тоже помогала как могла. Она наносила визиты, посвящала новоприбывших дам в тонкости здешнего быта, а если видела, что семья голодает, старалась ненавязчиво подкормить детей. Общаясь с чужими детьми, она с болью думала о внучках и дочери. Неужели они никогда не увидятся? Иногда боль от разлуки становилась такой острой, что перехватывало дыхание. Но разве ей было бы легче, если бы дочь страдала вместе с ней? Если бы ее внучки плакали от голода, как дети ссыльных? Они с Петром Ивановичем знают, что их близким ничего не угрожает, а это огромное счастье, которое сейчас почти недостижимо. Петр Иванович подошел и поцеловал ее в мокрую от тумана щеку. Заметив, что она не спешит домой, Архангельский достал папиросы. Некоторое время супруги молча смотрели, как растворяется в тумане табачный дым. «Многими скорбями надлежит нам войти в царство Божие» — вдруг вспомнила Ксения Михайловна и улыбнулась. Все идет своим чередом. — Сегодня пришло письмо от Элеоноры. — Что-то есть? Какие-нибудь новости? — быстро спросил Петр Иванович и сжал ее руку. Она покачала головой: — О Лизе ничего. Элеонора пишет, что вышла замуж за твоего доктора Воинова. — О! Что ж, я рад за них обоих. — Они навестят нас при первом же удобном случае. Воинов сделал блестящую карьеру, он теперь начальник кафедры в академии, так что представляешь, сколько у него хлопот. — Я буду очень рад их видеть. — Петр, я думаю, что мы больше не будем получать известий, — решилась Ксения Михайловна, — их так давно не было… — Многое еще может случиться. Жизнь продолжается. |