Книга Сестра милосердия, страница 53 – Мария Воронова

Она вспоминала свою фронтовую жизнь, и на душе действительно становилось спокойнее. В то время она жила праведно и ясно.

А когда она, заболев тифом, умирала на руках Воинова, ей было совсем не страшно. И теперь он будто рядом с ней, пришел поддержать в последний час.

В голове вдруг очень ярко возник один вечер. Они собрались в палатке докторов, топили буржуйку, и Элеонора, помнится, загляделась на пламя в прорезях дверцы. Корф хлопотал, готовил чай по какому-то претенциозному рецепту, Иван Демидович страдал без выпивки.

Разговор, как обычно, коснулся философских тем.

— Конечно, Бога нет, а человек — животное, — говорил Корф, — но та удивительная сила, которая заставляет его любить, молиться и жертвовать собой вопреки инстинкту самосохранения, эта сила и есть Бог.

Воинов улыбался ей, в неверном свете керосиновой лампы похожий на черта.

— Я предпочитаю думать, что Бог есть, — Константин Георгиевич подмигнул ей, — ибо, если его нет, мы об этом все равно никогда не узнаем.

— Слушайте вы, спорщики, — проворчал Демидыч, — сами таблетку пирамидона глотаете, и голова проходит. Разве не чудо? Чудо! А вы говорите: Бога нет!

Вспомнив этот глупый разговор, Элеонора тихонько засмеялась и почувствовала, что на душе стало спокойно. Она готова принять свою судьбу.

Перед рассветом она задремала, а проснулась от того, что все толкались, гомонили, смеялись.

— Все кончилось, в городе наши, — сказала пожилая женщина, по виду работница, и, взяв за руку девочку лет двенадцати, направилась к выходу.

Очень быстро она осталась наедине со своими ранеными. До решения их участи осталось совсем немного времени. Ночью казалось, что ожидание никогда не кончится, а теперь Элеонора с сожалением провожала каждую минуту. Сквозь открытую дверь она слышала шум на улице, звук моторов и цокот копыт, какие-то строевые команды. Нужно собраться с духом и выйти, доложить, что у нее пострадавшие. Медлить нельзя, у раненых есть шанс на спасение, только если им в самое ближайшее время окажут помощь врачи!

Она умылась и пригладила волосы, поправила юбку и надела жакетик. Зеркала не было, но, кажется, она выглядит вполне аккуратно.

За расхристанную большевичку ее по крайней мере никто не примет.

Тут в подвал вбежал человек. Элеонора узнала в нем доктора Калинина и от удивления даже пошатнулась.

— Ну? Вы как? — кричал Калинин, хватая ее за руки. — Живы все?

— Да, Николай Владимирович, пока все живы.

— А у нас все! Понимаешь? Все! Победа!

Он крепко обнял Элеонору, сразу же резко выпустил и подошел к раненым.

— Да, вижу, вижу. Ничего, сейчас в госпиталь отправим, я специально машину выпросил.

Калинин взлетел по лестнице, на улице раздался его зычный голос:

— Мужики, давай сюда! Будем выносить!

Подхватив свою сумку, Элеонора на ватных ногах вышла на улицу.

Улица была полна народу, красноармейцы под руководством Калинина выносили раненых, многие просто стояли, курили и с любопытством смотрели на нее.

И когда Элеонора робко попросила закурить, к ней со всех сторон потянулись руки с пачками папирос.

Она неумело вдохнула дым.

Запрокинула голову, подставляя лицо нежным осенним лучам солнца.

Если смотреть высоко-высоко в небо, то на минуту можно подумать, будто ничего этого не происходит, и она по-прежнему на прогулке в строю воспитанниц, и сейчас по команде классной дамы уступит дорогу прекрасному всаднику…