Онлайн книга «Сестра милосердия»
|
Один немолодой боец пришел в себя и попросил пить. Ему нельзя было, как раненному в живот, но Элеонора подумала: зачем к мучениям умирающего добавлять еще и жажду, — поэтому дала ему несколько глотков. Это ее враги. Но она обещала Калинину позаботиться о них и останется с ними до конца. Она проверила свои запасы. Калинин оставил немного морфия на самый крайний случай и несколько бинтов. Это все, чем она располагает. Но какая все же страшная тишина… Когда же белогвардейцы наконец займут город? Скорее бы уж нашли ее саму и ее подопечных, любая определенность лучше этой томительной неизвестности. Тут земля словно бы глубоко вздохнула. Элеонора не успела понять, в чем дело, как раздался новый глухой удар, и со стены с оглушительным звоном упал медный таз для варенья. Артиллерия, поняла Элеонора. Но зачем? Здесь они были в относительной безопасности. Только если прямое попадание… Она поднялась в холл. Хрустальная люстра под высоким сводчатым потолком раскачивалась и тревожно звенела, подвески падали с нее, будто летний дождь. Элеонора с трудом толкнула тяжелую дубовую дверь и выглянула на улицу. Там бежали люди с окаменевшими от страха лицами. Совсем близко что-то тяжело свистнуло, и она увидела, будто в замедленном сне, как верхушка клена падает на землю, взмахнув красными листьями, словно огненным крылом. — Сюда, скорее сюда! — изо всех сил крикнула она и замахала руками. — Господа, пожалуйте, по лестнице вниз. Места хватит! Всего во дворце нашли убежище человек сорок, большей частью женщины с детьми. Элеонора усадила их, повторяя, что здесь они в безопасности, и как бы ни был страшен артиллерийский огонь, долго он не продлится. Элеонора боялась духоты и открыла все заслонки в плитах. Архитектор должен был предусмотреть, что в кухне постоянно горят плиты и работает много людей, и спроектировать хорошую вентиляцию. Запас воды был, слава богу, достаточным, полный бак литров на восемьдесят. Судя по тому, что вода немного затхлая, наполнен он давно, но привередничать нечего. — Во утюжат! — вдруг негромко сказал пожилой раненый. — Но ты не бойся, дочка. Снаряд два раза в одну воронку не попадает. — Да, один и тот же снаряд в одну и ту же воронку… — Видишь, ты сама все знаешь, — засмеялся раненый и тут же поморщился от боли. — Лежите тихонько, — посоветовала Элеонора и снова поднесла к его губам кружку с водой. Сознание, что она ничем не может помочь раненым, было очень тягостным. Как там говорил Костров? Тяжело умирать в одиночестве. По крайней мере, эти раненые, если хоть ненадолго придут в себя, увидят свою сестру милосердия и не поймут, что их оставили погибать. Странно было думать, что отсюда рукой подать до широкой дубовой аллеи, где воспитанницы всегда кормили белочек. Всего несколько десятков метров, и четыре года назад… Солнечный осенний день, опавшие листья покрывают землю охряным ковром, а старые дубы причудливо сплетают свои узловатые ветви… Элеонора поднимает с земли веточку и заглядывается, какие красивые желуди… Блестящие коричневые бочки и уютные шершавые шапочки. Она вспоминает, как в младших классах они с задушевной подругой Анечкой Яворской сотворили целый мир из желудевых человечков и упоенно играли в свою сказочную страну, пока классная дама не выбросила безжалостно «этот мусор». А потом Анечка умерла от туберкулеза, и больше у Элеоноры не было близких подруг. |