Книга Сестра милосердия, страница 56 – Мария Воронова

В кабинете было сизо от папиросного дыма, все галдели, и это ничуть не походило на официальную встречу, как представлялось ей в воображении.

Шварцвальд приветствовал ее с такой теплотой, будто был под хмельком, Катерина вскочила, не выпуская из пальцев папиросы, обняла ее и стала вещать, какая Элеонора прекрасная сестра, мол, только благодаря ее усилиям Катерина сейчас стоит на обеих ногах.

Элеонора только успевала улыбаться, когда ей представляли американского журналиста, рыжего молодого человека с тяжеловатой челюстью и быстрыми глазами, двух представителей Красного Креста, степенных и холеных господ, и неприметную личность в потертой кожанке. Судя по тусклому взгляду, личность была из ЧК.

Она поняла, что эти люди собрались вовсе не ради нее, у них множество тем для обсуждения, а ее позвали в качестве своеобразного антракта. Что ж, тем лучше.

Очень хотелось поговорить по-английски, она давно не практиковалась в языках, но лучше не дразнить чекиста.

— Скажите, почему вы остались с ранеными бойцами? — спросил журналист с сильным акцентом.

Элеонора заранее продумала свои ответы и собиралась сказать, что таков ее долг. Но теперь вдруг замялась, глядя на этого американского парня. В его живом взгляде ей почудилась фальшь и пустое любопытство.

Сейчас она произнесет заготовленную фразу, газетчик обработает ее ответы в пафосном духе, как они это умеют, и она превратится в героиню. О ней напишут в прессе, возможно, она даже станет сенсацией, обыватели любят такие трогательные истории. Не исключено, это станет для нее своего рода охранной грамотой… Но какой ценой ей достанутся эти почести?

— Боюсь, у вас недостоверная информация, — сказала она с улыбкой, — я тоже слышала о себе эту историю, будто я осталась с умирающими, когда Красная армия оставила Царское Село. Но это всего лишь романтическая сказка. Такого не было и быть не могло. Русские солдаты никогда не оставляют своих раненых. Никогда.

— Но я слышал…

— Послушайте, мне самой неприятно, что обо мне ходят такие слухи! — быстро перебила Элеонора. Не хватало еще, чтобы американец назвал в качестве информатора Калинина или Довгалюка. — Я действительно выезжала на передовую и оказывала помощь бойцам. Но это все.

В гардеробе ее догнала Катерина и по-свойски взяла под руку. Элеоноре была очень неприятна такая бесцеремонность, она быстро убрала руку под предлогом, что ей нужно надеть пальто. Но Катерина не унималась.

— Я пройдусь с тобой немного, а то не могу уже слушать! — весело сказала она. — Надоела до чертиков эта мужская манера вести дела — десять раз повторять одно и то же, когда все давно понятно! И эти люди называют женщин болтушками…

— Зачем же вы все время противопоставляете мужчин и женщин, если боретесь за равноправие полов? — сухо спросила Элеонора в надежде, что Катерина разозлится и уйдет.

Но та только засмеялась, накинула пальто и вышла с Элеонорой на улицу.

— Ты молодец, молодец! Мы-то, дураки, не сообразили сразу… А ведь еще неизвестно, как бы они дело повернули. То ли тебя бы прославляли, а то ли Красную армию обгадили бы. Хотя… — Катя помолчала, пристраиваясь к быстрому шагу Элеоноры. — Может, лучше бы правду сказать. Маленькая ложь рождает потом грандиозные мифы.

Элеонора пожала плечами. Менее целеустремленный человек давно бы понял, что с ним не хотят общаться, но только не Катерина.