Книга Сестра милосердия, страница 113 – Мария Воронова

Та Россия, в которой она готовилась жить, погибла, тут ничего не поделаешь. Но рождаются дети, и они не будут жить в мертвой стране. Да, многое ушло безвозвратно, но будет что-то новое, что принесут в мир такие хорошие, такие любимые дети, как Эрик.

Люди приходят в мир и уходят, и миры рождаются и умирают, это в порядке вещей. Ей случилось умирать вместе со старым миром, а Эрику — родиться вместе с новым.

Элеонора улыбнулась и подумала, что сейчас не самый подходящий момент для философских размышлений. На душе вдруг стало радостно, слишком радостно для той миссии, к которой она готовилась приступить.

В соборе было тоже пусто, под высокими сводами стояла звенящая тишина. Пасмурный день почти не проникал сюда, теплый и отрадный огонек свечей освещал все вокруг. Их было мало, но тем ярче они горели.

Накануне Элеонора исповедовалась и причащалась, и она была немного шокирована той небрежностью, с какой батюшка дал ей отпущение грехов. Он стремительно простил ей Ланского, а когда она попыталась признаться в том, что было с ней в ЧК, он даже не дослушал, перебил ее, мол, она претерпела за веру.

Формальности оказались соблюдены, но от легкости, с которой ей простились грехи, Элеоноре было немного не по себе. Все священнослужители, которые не сняли с себя сана, а остались со своей паствой, несмотря на гонения, — настоящие мученики, и кто осмелится упрекнуть их за то, что соблюдают известную осторожность? Врачей же не упрекают, что они, работая в очаге эпидемии, моют руки и носят маски!

И все же она не чувствовала себя прощенной и, кажется, не почувствует никогда.

Шварцвальд подошел к свечнице, мрачной женщине неопределенных лет, замотанной в темные тряпки, и заплатил ей за крещение.

Вышел батюшка и ласково улыбнулся им. У него были удивительные лучистые глаза на простом лице с резкими неправильными чертами.

Он начал обряд, и Элеонора забыла обо всем, о своих несчастьях и переживаниях. Держа Эрика на руках, она выполняла все указания батюшки и чувствовала, как крепнет особая связь между ней и ребенком. Трудно было это объяснить, но когда она от имени Эрика отвечала: «отрекаюсь», ей казалось, что душа малютки в эту минуту открылась свету и добру.

Господь в великой милости своей никогда не оставит сердце человека без надежды и без смысла существования.

Этот человечек, лежащий сейчас так доверчиво на ее руках, воспринимающий все так спокойно и с таким важным видом, будто понимает, что происходит, он нуждается в ее заботах. Значит, надо жить и безжалостно гнать уныние и печаль, потому что детство должно быть радостным.

Теперь каждое утро Элеоноры начиналось с того, что она бежала к «молочной маме» и забирала бутылочку с грудным молоком. Еще по такой же бутылочке она забирала днем и вечером. Этого не хватало для полноценного кормления, приходилось давать смеси, их в женской консультации забирал Ванечка.

В квартире ее встречала нянюшка с Эриком на руках. Как бы рано ни приходила Элеонора, Эрик уже просыпался и хотел есть. Она быстро мыла руки, подогревала бутылочку на водяной бане до нужной температуры и садилась кормить. Она обожала эти минуты, когда малыш ел, с таким важным личиком, будто делал очень ответственную работу.

Как ни странно, его младенческие черты уже определились, она словно держала на руках сильно уменьшенную копию Шварцвальда. Порода есть порода.