Книга Сестра милосердия, страница 116 – Мария Воронова

Эрик был еще очень мал, но Элеоноре казалось, что он тоже по ней скучает. Нянюшка говорила, что без нее он хуже ест, и это наполняло сердце гордостью, хотя она подозревала, что няня просто ей льстит.

Когда малышу исполнился месяц, Элеонора вдруг столкнулась в Таврическом саду с Елизаветой Ксаверьевной. Та шла, гордо выпрямив спину и вздернув подбородок, в старомодном, читай старом, твидовом костюме и дикой шляпке с цветочками. Руку с поводком она держала на отлете. На другом конце длинного поводка семенила прославленная Микки. Размером она была с книжный томик, а учитывая наводящую ужас физиономию, можно считать, что томик Маркса.

В создании этого чуда селекции явно принимало участие не меньше ста пород, причем у каждой была взята самая жуткая черта. Черти в аду, наверное, выглядели консервативнее, чем Микки Шмидт.

Женщины сердечно обнялись. Елизавета Ксаверьевна рассказала, что ее продержали еще две недели, а потом вдруг освободили, так и не объяснив, за что арестовали и почему выпустили. О судьбе Головиной она ничего не знала.

— Я ведь сдержала свое обещание, — похвасталась Шмидт, — и ходила к Груздеву. Но он обозвал меня старой дурой и выгнал взашей. Даже не спросил, как его невестка провела свои последние дни. Если бы вы знали, Элеонора, как мне жаль подобных людей!

Она только кивнула.

Елизавета Ксаверьевна познакомила ее с Микки и только потом удивилась, что Элеонора с коляской.

— Я, конечно, не эксперт в этих вопросах, но как вы успели…

Пришлось рассказать, кем ей приходится Эрик.

— О, первый законнорожденный Шварцвальд! — заметила Елизавета Ксаверьевна не без яда и попросила показать ребеночка.

Она дежурно посюсюкала над Эриком, но, кажется, восхищалась младенцем с той же степенью искренности, с какой Элеонора превозносила красоту Микки.

Как обычно бывает после долгой разлуки, они болтали все больше о пустяках. Елизавета Ксаверьевна нашла, что Элеонора выглядит гораздо лучше, чем когда сидела в камере. Впрочем, девушка и сама это ощущала. С продовольствием стало намного легче, она больше не голодала, и ежедневные прогулки сделала свое дело. Она поздоровела, посвежела, на щеках появился стойкий румянец. Даже ее аскетические туалеты стали сидеть гораздо лучше.

Шмидт с одобрением смотрела на ее прямую черную юбку, от старости порыжевшую на швах, и белую блузку. Вышивка на ней была не кокетством, а суровой необходимостью, как и юбка всего лишь до середины икры — пришлось укрепить и обрезать истлевшую ткань. В общем, наступал такой момент, когда аккуратность уже не могла скрыть ветхости одежды. Нужно что-то искать, но у Элеоноры не было ни денег, ни времени, ни желания наряжаться.

Елизавета Ксаверьевна предложила запросто бывать у нее.

— Мы с вами могли бы читать вслух по очереди. Пока одна читает, вторая рукодельничает, а потом можно обсудить прочитанное.

— Ах, Елизавета Ксаверьевна, это были бы прекрасные вечера, но, боюсь, я сейчас слишком занята малышом. А когда у меня появляется свободное время, я трачу его на сон. Пусть Эрик немного подрастет. Но мне бы очень хотелось, чтобы наша дружба не прервалась.

— Что ж, милая, кто нам помешает гулять вместе? Мы с Микки уже староваты, чтобы каждый день совершать такие экспедиции, но обещаю, что раз в неделю мы будем сюда приходить. Не люблю давать советы, но все же скажу вам: не надо так рьяно принимать участие в судьбе этого ребенка, если только вы не планируете стать очередной баронессой Шварцвальд.