Книга Сестра молчания, страница 130 – Мария Воронова

Заметив Катю, кивнул спокойно, как чужой, она ответила тем же и обрадовалась, что он больше не числит ее среди своих знакомых.

Потом они еще несколько раз сталкивались, обмениваясь короткими кивками. Несколько раз Катя видела его в обнимку с Ларисой Мурзаевой и не почувствовала ничего, кроме тревоги за девушку.

Они с Ларисой учились в разных группах, были знакомы очень поверхностно, и Лариса голосовала за Катино исключение вместе со всеми, но все же Катя не хотела ей зла.

Совесть подсказывала, что надо бы подойти к новой пассии Владика и предупредить о том, что он, возможно, осведомитель НКВД, а опыт собственной влюбленности возражал, что девушка ни за что не поверит в такую гадость.

Когда любишь человека, то не веришь даже железным доказательствам, а когда вообще ничего нет, кроме слов и смутных подозрений…

С точки зрения простой человеческой порядочности она тоже не была уверена, что правильно лезть в чужую личную жизнь. Очень хотелось обсудить это с Верочкой, но тогда пришлось бы рассказать ей всю историю от начала до конца и открыть чужие тайны, чего нельзя делать даже человеку, которому доверяешь на все сто процентов.

Так что посоветоваться было не с кем, Катя сомневалась, но все же переступила через свои сомнения и страх выглядеть идиоткой и заставила себя подойти к Ларисе, когда встретила ее одну в читальном зале. Та сидела со стопкой журналов и что-то сосредоточенно конспектировала в блокноте. Катя вспомнила, что Лариса была не просто круглой отличницей, а подающей надежды ученой и активно занималась на кафедре микробиологии. И господи, с каким удовольствием Катя сейчас обсудила бы с нею свойства туберкулезной палочки… Но приходится говорить о том, о чем приходится.

Тихонько кашлянув, Катя села за стол впереди и обернулась к Ларисе.

Та взглянула на нее с холодноватой неприязнью. Верные подружки наверняка доложили, что у Владика в свое время был с Катей роман, а может быть, он сам ей в этом признался.

Катя решила обойтись без предисловий.

— Слушай, Лариса, – сказала она очень тихо, – будь осторожна. Ничего не говори лишнего.

Лариса нахмурилась:

— Не понимаю, что тебе от меня надо?

— Ты знаешь что, – процедила Катя, – люби Владика сколько хочешь, но веди себя с ним очень аккуратно.

Лариса отложила химический карандаш, от которого губы у нее посинели, как у утопленницы, и внимательно посмотрела Кате в глаза.

— Больше молчи, – повторила Катя, – и в дом не приводи, пока не женится.

— Я в общежитии живу.

— Тем лучше. Он неплохой парень, только, сама знаешь, молчание золото.

С горечью Катя видела, что ее слова не шокировали Ларису. Похоже, она была умнее и проницательнее Кати и сразу понимала цену своему кавалеру. Но в то же время она была дурнушкой, неизбалованной мужским вниманием, боялась остаться одна, поэтому закрывала глаза на многие странности и несообразности в поведении Владика, как в свое время делала и сама Катя. «Так ведь и я тоже не пользуюсь успехом! – вдруг озарило Катю. – Сейчас ладно, вроде бы я замужем, неприлично ко мне клеиться, так и раньше никто не пытался, ни в институте, ни на старой работе, хотя там молодых людей гораздо больше, чем девушек. И ничего, ноль эмоций! Кроме Владика, никто за мной никогда и не ухаживал, специально он, что ли, выбирает нас таких. Ну да, мы не красавицы и боимся одиночества, только скорее будешь одинокой, когда живешь с негодяем, чем если живешь совсем одна».