Книга Мужчина в тени, страница 88 – Мария Воронова

— И вы это понимали? Что враги народа не настоящие враги?

Гортензия Андреевна поправила на Володе штанишки и заметила, что сидят они, конечно, как влитые, но, чтобы удержались на фигуре, нужны подтяжки. Ирина вздохнула. Первые настоящие брюки у ребенка — это событие. Только на младенческом пузике они действительно долго не удержатся, упадут. Придется искать детские подтяжки, скорее всего, не найти, и пытаться соорудить что-то приличное из подтяжек Кирилла, которых у него нет. Муж еще слишком молод и ретив для этой солидной детали туалета.

— Так как, Гортензия Андреевна, понимали? — переспросила Ирина после долгой паузы.

— Понимала, Ирочка, я же не дура, — произнесла Гортензия Андреевна сухо, — но заставляла себя думать, что я ошибаюсь. Ведь когда вы находитесь в сумасшедшем доме без вариантов оттуда выйти, вариантов не так много. Или самому сойти с ума, или поверить, что вы тут не напрасно. Многие, чтобы держаться, уверовали в товарища Сталина как в господа бога, кто-то поверил, что жертвы неизбежны и что их оправдывает великая цель. А я верила во все понемножку.

— А сейчас?

— Сейчас у меня осталась только вера в то, что коммунизм когда-нибудь наступит. Но это будет не сейчас, не с нами и даже не с нашими детьми. А чтобы приблизить его, нам надо как следует изучить товарища Сталина и все, что он натворил. Хладнокровно, объективно, вдумчиво и аргументированно, не впадая ни в ту, ни в другую крайность. В шестидесятые я думала, что лучше забыть, не трясти нашим грязным бельем на весь мир, а сейчас понимаю: нет. Надо было это сделать, изжить, чтобы в будущем на пути к коммунизму снова не споткнуться о диктатора.

Ирина кивнула.

— Все, молодец, снимай, — сказала Гортензия Андреевна Володе, — я шовчики обработаю и верну тебе.

Володя без возражений принялся за дело.

— Так что не пытайтесь ухватить суть партийных споров тех лет, — продолжала учительница, — если вкратце, то в борьбе за власть из мух надували слонов и топтали друг друга этими слонами. Просто Сталин был самый больший психопат из всех, поэтому победил. Увы, но в борьбе за власть у нормального человека против психопата шансов мало.

Ирина засмеялась:

— Что правда, то правда.

— Нормальные люди могут его одолеть, только если объединятся, чего, увы, не произошло. Каждый хотел урвать свой кусок, всем властвовать и всем владеть, и топить конкурентов было так приятно… Между тем сведение счетов — это вернейший способ пригласить пулю в собственный затылок, — улыбнулась Гортензия Андреевна, — вернее, пожалуй, только предательство.

— Если бы не боялись, не держались за свои кресла…

— А я вам, кстати, принесла любопытный документ эпохи. — Гортензия Андреевна встала, отряхнула руки и подошла к лежащим на прикроватной тумбочке книгам. — Вы схватились за мемуары и не заметили, что следующие три книги одинаковые. Знаете почему?

Ирина посадила Женю в манежик, несмотря на протестующие крики ребенка, и приблизилась к святыням — библиотечным книгам.

— Вот, смотрите, — Гортензия Андреевна взяла в руки серый томик, на котором золотом было вытиснено «С. М. Киров» и годы жизни, — это мой экземпляр. Открываем и читаем: под редакцией Б. П. Позерна. Книга тридцать шестого года издания. Можете ознакомиться. А вот книга библиотечная, но уже тридцать восьмого года издания. Открываем и что видим? Редакция Б. П. Позерна куда-то исчезла. Почему, если текст тот же самый? Загадка, не правда ли?