Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 2 – Майя Нур

Пломба на контейнере оказалась настоящей, не подделанной и не повреждённой, что само по себе было странно: если внутри пряталось что-то незаконное, логичнее было бы ожидать следов вскрытия после погрузки, а не безупречно целую печать, словно контейнер действительно был запломбирован именно с тем содержимым, которое значилось в декларации. Это должно было её остановить — пломба была формальным доказательством того, что груз соответствует документам, и любой суд или служебная проверка приняли бы её аргументом в пользу закрытия вопроса, — но запах, просочившийся сквозь щель в дверях контейнера в тот момент, когда она наклонилась рассмотреть номер пломбы поближе, заставил её замереть на месте куда сильнее, чем любая нестыковка в бумагах: это не был запах мороженой рыбы, аммиака или машинного масла, привычных спутников портового груза, а что-то почти животное, тёплое даже на ледяном ветру, смешанное с металлическим привкусом, который она не сумела бы назвать иначе как кровью, хотя в следующую секунду уговаривала себя, что воображение разыгралось от усталости и темноты.

Решение вскрыть пломбу далось ей не так легко, как могло показаться постороннему наблюдателю: она простояла перед дверями контейнера почти минуту, взвешивая последствия — выговор, возможное увольнение, ответственность за порчу опечатанного груза, если внутри окажется действительно просто рыба с особенно резким запахом из-за нарушения температурного режима, — но в итоге пальцы сами потянулись к универсальному ключу, и металлическая печать со щелчком разошлась пополам прежде, чем разум успел в последний раз попытаться её остановить. Двери поддались с тяжёлым скрипом несмазанных петель, и луч фонарика, скользнувший внутрь, на мгновение выхватил ряды картонных коробок с маркировкой рыбной компании, выстроенных вдоль стен с той же показной аккуратностью, что и документы, — а затем свет упал на дальнюю часть контейнера, и Ярина поняла, что запах крови ей не почудился.

В глубине, за двойным рядом коробок, очевидно расставленных так, чтобы при беглом осмотре скрыть пространство позади себя, на полу лежал человек — связанный, с кляпом во рту, в одежде, изорванной так, словно её владелец прошёл через что-то значительно более жестокое, чем обычное похищение, и с открытыми глазами, которые в свете фонарика блеснули не так, как должны были блеснуть человеческие глаза в темноте: на долю секунды, прежде чем Ярина успела убедить себя, что это просто отражение, ей показалось, что зрачки незнакомца отливали не привычным человеку красноватым бликом, а холодным, почти жёлтым светом, какой она видела разве что у животных, попавших в свет фар на ночной трассе. Первым её движением было потянуться к рации на поясе, чтобы вызвать охрану и медиков, — стандартная, единственно разумная реакция на находку связанного человека в контрабандном грузе, — но пальцы замерли на кнопке вызова в тот момент, когда незнакомец, заметив свет и её фигуру в дверях, дёрнулся всем телом с такой силой, что верёвки, стягивавшие его запястья, протестующе заскрипели, а в глазах, теперь уже несомненно отливавших нечеловеческим жёлтым светом, мелькнуло выражение не столько мольбы о помощи, сколько отчаянного, почти звериного предупреждения — будто он пытался без слов сказать ей: не зови никого, ты не знаешь, что делаешь.