Книга Контрабанда. Я нашла оборотня!, страница 10 – Майя Нур

Он немного подумал и начал говорить:

— Такие сети почти всегда строятся вокруг портов. Море лучший способ перевозить живой груз. Никто не пересчитывает каждую рыбу в трюме.

Ярина быстро записывала.

— Аукционы проходят в одном месте?

— Нет. Их переносят. Но используют одни и те же порты как перевалочные точки.

— Организатора кто-нибудь видел?

— Видели.

Она подняла голову.

— И?

— Никто не знает, что видел именно его.

Он усмехнулся.

— Верхушка цепочки не светится. Каждый знает только следующего человека. Если одно звено выпадет, остальные продолжают работать.

Ярина делала короткие пометки, время от времени задавая уточняющие вопросы, и думала о том, что ещё позавчера её самой главной рабочей задачей была проверка соответствия реального веса груза заявленному в декларации, а за сутки расстояние между тем миром и этим оказалось ровно в один контейнер.

Глава 5

Бар «Солёный ветер» находился в трёх кварталах от порта, в полуподвале старого портового доходного дома постройки начала прошлого века, чьи стены давно вобрали в себя столько морской сырости, что, казалось, потеют даже в морозы, и снаружи ничем не отличался от десятка подобных заведений, кормившихся со сменного расписания портовых рабочих: потемневшая деревянная вывеска, три ступеньки вниз, запах пива и жареного лука, слышимый ещё с улицы.

Ярина бывала здесь раза три-четыре за последние годы, на корпоративах сменного состава, которые традиционно заканчивались именно здесь, потому что хозяйка держала цены ниже, чем в любом другом месте поблизости, и никогда не торопила гостей по часам.

О хозяйке она знала немного: высокая, рыжеволосая женщина лет сорока на вид, из тех, чей возраст угадывается скорее по манере держаться, чем по лицу, всегда спокойная до такой степени, что это спокойствие само по себе казалось слегка неестественным. Не равнодушием, а чем-то более глубоким, похожим на полное отсутствие нужды в чужом одобрении. Звали её Велга, и на немой вопрос о происхождении имени она неизменно отвечала:

— Мать была из Карелии.

Никто никогда не уточнял, правда ли это.

Идея обратиться к Велге принадлежала Радиму, и Ярина, выслушав его объяснение, не сразу согласилась с тем, что это разумный шаг.

— Мы почти ничего не знаем, — сказала она, пока они шли к бару. — Идти к незнакомому человеку с историей про контрабанду... По-моему, это больше похоже на отчаянный жест, чем на план.

Радим вздохнул.

— Потому что ты оцениваешь её как человека.

— А как ещё?

— Никак. Велга давно перестала быть просто хозяйкой бара.

Он говорил терпеливо, словно переводил с одного языка на другой.

— Она нейтральна. Уже несколько десятилетий. Здесь могут сидеть за соседними столами те, кто в другом месте перегрыз бы друг другу глотки. Никто не устраивает разборок. Никто не нарушает её правила.

— Почему?

— Потому что тогда придётся иметь дело с Велгой.

Ярина бросила на него быстрый взгляд.

— И что в ней такого особенного?

Радим немного помолчал.

— Она вампир.

Ярина внутренне отметила, что слышит это слово уже без того острого укола нереальности, который испытала при слове «оборотень» двое суток назад, и не решила, хорошо это или плохо.

В тот вечер бар был заполнен примерно наполовину: портовые со второй смены у стойки, компания рыбаков за угловым столом, несколько одиночных посетителей с видом людей, пришедших не за обществом, а за тишиной определённого рода, той, которую даёт шумное место, где никто не обращает на тебя внимания.