Книга Цветы молнии, страница 45 – Джей Тодд Скотт

Руби опять пытается заставить Чили по команде сесть или перекатиться. Без толку. Собака смотрит на девочку большими глазищами, ничего не понимая или не желая делать, что просят.

— Нью-Корнелия примечательна тем, что мы готовы принимать друг друга такими как есть, с любыми недостатками.

— Ага, со всеми скелетами в шкафах?

— Не скелетами, а биографиями, – поправляет Энди. – Сколько важности мы сами им придадим – столько и будет. Хочешь, рассказывай, как жил до Нью-Корнелии, хочешь – нет, в любом случае никто тебя не осудит. Мы видим, какой ты сейчас, и принимаем тебя таким.

— Вот и хорошо, – подытоживает Люк. – И у меня, пожалуй, все хорошо. Сойдет.

— Это и есть наш девиз: сойдет, – улыбается Энди и чокается с ним банками.

* * *

Они сидят еще час, пока солнце закатывается за горизонт, оттенки неба смягчаются и из-за гор подкрадывается ночь.

Энди узнает о Люке кое-что новое. Чили у него появилась всего-то несколько месяцев назад: взял ее из приюта в Нью-Мексико. Двадцатидвухфутовым автодомом Люк обзавелся раньше, но до сих пор не привык парковаться на нем задом в тесных местах.

Когда-то Люк интересовался спортом, предпочитал бейсбол, однако за последние два с лишним года не посмотрел ни одного матча. Просто колесил по дорогам в поисках чего-то – чего именно, точно не сказал, но по его виду понятно, что он мучается чувством вины из-за случая, вынудившего Люка уйти из полиции. Возможно, Люк однажды решил, что способен оставить прежнюю жизнь позади, убежать от нее, дистанцироваться. Увы, на деле такая задачка оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.

Энди говорит, что здесь чуда тоже не произойдет.

Она обрисовывает жизнь в Нью-Корнелии и некоторых запоминающихся персонажей: Беллу, Уэйлена и даже Стивена – но лишь крупными мазками. Себя практически не упоминает. Люк ничего не выспрашивает, не выведывает. Они непринужденно болтают, и разговор течет так естественно, что об оставшемся нетронутым пиве они напрочь забывают, пока на небе не зажигаются звезды, а Чили не подходит к хозяину и не плюхается между ним и Энди. За собакой подтягивается и Руби, грязная, потная и запыхавшаяся, и тоже валится на песок.

— Похоже, мне пора, – говорит Энди, встает со стула и потягивается. – Надо отвести дочку в трейлер и искупать перед сном.

— И Чили тоже, мам! – поддакивает Руби. – Чили тоже спать хочет!

Люк поднимается, и на таком расстоянии, почти вплотную, Энди отмечает, что она на дюйм или даже на два выше. Зато глаза у него сейчас серее и темнее, чем в первую встречу.

— У Чили своя кроватка, юная леди, – обращается он к девочке, а потом наклоняется к Энди и шепчет: – Не будем докучать тебе своим присутствием. Спасибо за пиво.

— Ты же его сам привез.

— Знаю. Я имею в виду, спасибо за компанию. За время. За то, что посидела со мной, поговорила. Я соскучился по такому общению.

Энди помогает дочке подняться, разворачивает ее лицом к двери трейлера и несильно подталкивает в пыльную попку, обтянутую джинсами, чтобы Руби резвее поднялась по маленьким ступенькам.

— Ой, скоро ты поймешь, что мы здесь практически только этим и занимаемся. Сидим, разговариваем – и так постоянно. Тут больше делать нечего.

— Вот и здорово. Буду рад повторить.

— И я, – вырывается у Энди, прежде чем она успевает схватить себя за язык. – В следующий раз угощаю я.