Книга Варяг IV, страница 5 – Иван Ладыгин

Эйвинд пожал плечами, отломил кусок вяленой оленины с общего блюда, лежащего на колоде рядом, и принялся жевать…

— Не-а… — буркнул он сквозь пищу. — Кто зимой ходит по морям? Только самоубийцы да отчаянные торговцы, которым нечего терять. Лёд стоит, ветра — будь здоров, рвут паруса, как паутинку. Да и корабли все на приколе. Зима — время не для плаваний, брат,а для выживания.

— Что? Даже слухи не ходят по морям? — добавил я, салютуя кубком своим дружинникам, которые уселись в уголке на разостланных шкурах и достали доску для хнефатафла. Костяные фигурки — одни светлые, другие тёмные — уже были расставлены на расчерченном поле. Один из воинов бросил игральные кости, чтобы определить, кто ходит первым.

Эйвинд проследил за моим взглядом и хмыкнул. Звук был полон снисходительного понимания.

— Думаю, всё без изменений… — сказал он, отпивая мёд. — На землях почившего Харальда по-прежнему идёт война между его сыновьями за власть. Как волки в загоне — грызутся, пока не останется один. Пока один из них не прирежет остальных, у нас есть время. Время на отдых. На подготовку. На то, чтобы набраться сил. — Он икнул, громко и смачно, и сам ухмыльнулся своей непроизвольной грубости. — Прости. Мёд сегодня что-то сильный попался. Словно сама Гуннхельд варила.

Я кивнул, не сводя глаз с игры. Гуннар передвинул свою фигурку — коня, кажется, — по полю. Хнефатафл — игра не на удачу. Это игра на ум, на терпение, на способность предвидеть ходы противника на несколько шагов вперёд. Нужно окружить короля противника, защищая своего. Тихая, медленная, интеллектуальная битва. Мне всегда нравилось наблюдать за ней. Это был один из тех редких моментов, когда можно было забыть, что ты конунг, и просто быть зрителем.

— Это точно… Мёд хорош… — сказал я, отставив рог на земляной пол рядом с ногой. — Мы должны сделать всё, чтобы быть готовыми к очередному вторжению.

Я потянулся к своей походной сумке, стоящей у стены, и достал оттуда деревянную папку, скреплённую кожаными ремешками. Внутри, на мягкой подкладке из овечьей шерсти, лежали вощёные дощечки — мои черновики и планы. Я открыл папку на коленях, взял самодельное стило и начал выводить на свежей пластинке новые знаки. Цифры. Расчёты. Идеи.

— Опять ты со своими записями? — Эйвинд нахмурился, как ребёнок, у которого отобрали любимую игрушку. Его брови сошлись в одну сплошную тёмную линию. — Ты уже полтора месяца оттуда не вылезаешь! В лесу, на охоте, у костра — везде ты с этими дощечками! Сколько можно⁈

— Сколько нужно, столько и можно! — веско возразил я, не отрываясь от работы. Стило скребло по воску, оставляя чёткие, ровные бороздки. Звук был успокаивающим. — Я собираюсь превратить наш остров не просто в собрание хуторов и боргов, а в настоящее, сильное, независимое королевство. А для этого нужны не только мечи и мужество. Нужны планы. Чёткие, продуманные, как узор на лучшем щите. Тут есть всё: планы дорог, чтобы телеги могли проехать в любую погоду. Логистические цепочки — где что хранить, как распределять. Введение нового оружия и так далее и тому подобное… А самое главное… — я поднял голову и посмотрел на Эйвинда. — Я теперь знаю, сколько на Буяне живёт людей.

Эйвинд перестал гримасничать. Заинтересовался.

— Ну и? Сколько?