Книга Варяг IV, страница 2 – Иван Ладыгин

Мой шаг вперёд разорвал тишину хрустящим разрезом. Медведь, закончив с очередным псом, развернул к нам свою огромную, лобастую голову. Его глаза, две капли самой древней ночи, уставились на меня. Он фыркнул, и пар из ноздрей встал в воздухе густыми столбами.

— Отвлекайте его! — крикнул я.

Трое ринулись в сторону, поднимая крик и железо. Медведь ответил рёвом, от которого сжались внутренности, и повернул к ним свою громаду. Мех налился живым рельефом — под ним заклубилась слепая, абсолютная сила.

Я метнулся влево и вонзил рогатину в снег у самого края уступа и, используя её как рычаг, поднялся чуть выше. Камень был покрыт льдом, сапоги скользили, цепляясь за выступы. Я услышал за спиной бешеный лай и человеческий крик…

Обернувшись, я увидел, как Эйвинд плавно зашел за спину зверю. Его копьё метнулось вперед, и сталь ласково царапнула медвежье плечо, оставив алую нитку на бурой шерсти. Зверь рявкнул и развернулся к новой боли, забыв на миг о нашей троице…

Я отпустил тело, как камень с утёса — дал ему вес, тишину и неумолимую траекторию. Всё остальное сделала скорость. Рогатина вошла в тугой канат мышц у сустава, где шея встречается с туловищем.

Медведь взревел. Он рванулся на древко, и дерево застонало, выгибаясь неестественной тугой дугой. Я упёрся ногами, чувствуя, как снег предательски плывёт, как опора уходит из-под пяток. Весь мир сжался до горящих чёрных бусин-глаз, до пасти, из которой пахло мёдом и тлением, до огненного кольца в плечах, где мышцы рвались, удерживая этот безумный рычаг между жизнью и смертью.

— Копья! — заорал Эйвинд.

Облако снега взметнулось сбоку… Кто-то вогнал своё копьё под ребро зверя, туда, где под шкурой таилось горячее дыхание. Кто-то бил ниже, в заднюю ляжку. Медведь дёрнулся, и древко вырвалось из моих рук. Откатился назад, пальцы нащупывали за спиной родной сакс — я схватился за него, как утопающий — за соломинку.

Но зверь уже был не тот. Он осел, тяжко дыша. Каждый вдох вырывался клокотанием. Тёмная кровь стекала по бурому меху, падала на снег с тихим шипением. Он попытался повернуться, но задняя нога подкосилась, став вдруг чужой.

Копье Эйвинда финальным росчерком блеснуло на солнце и вошло медведю прямо в сердце. Гигантская гора мышц в меховой броне вздрогнула, как струна, и рухнула на бок. Снежная пыль взметнулась вверх и замерла в воздухе, медленно оседая в торжественной тишине.

Я отпустил рукоять ножа и медленно выдохнул, будто готовился к долгой медитации. Это немного привело меня в чувство… Адреналин по-прежнему подкидывал дровишки в сердечный котел, но шальная горячка боя понемногу отпускала мой разум.

Мои воины начали кричать. Сначала один, потом другой, потом все… Это были хриплые и надрывные вопли, полные облегчения и дикой радости.

— Слава конунгу! Слава!

— Ага… Конечно… — я с трудом выдавил слова, чувствуя, как губы плохо слушаются. — Без вас он бы разорвал меня, как Тузик — грелку…

Эйвинд вытер лицо рукавицей, оставив на щеке широкий кровавый след. В его глазах плясало усталое веселье, но и вопрос. Глупый, детский вопрос. Он не понял метафору.

— Не важно… — махнул я рукой и кивнул на медведя. — Аккуратно разделайте эту махину. Шкура целой должна остаться. И готовьте сани да двигайте за остальными. Нам пора возвращаться домой… Астрид убьёт меня. Слишком долго нас не было.