Онлайн книга «Варяг IV»
|
Когда мы вышли на площадь, я тут же принялся отдавать распоряжения: — Всё мясо несите в общие амбары! Пусть мясники делают своё дело! Кости — на бульон, жир — на свечи, шкуры — на выделку! Каждый знает своё ремесло! Пусть никто потом не скажет, что добыча пропала зря или сгнила! Люди засуетились, сани потянулись к складам, к широким воротам амбаров, к просторным навесам, где уже разводили огни для копчения. Началась разгрузка, зазвенели топоры, разделывающие туши на удобные куски. Послышалось шуршание крупной соли, высыпаемой в бочки для засола. Потянулись первые сизые, ароматные струйки дыма из коптилен, придающего мясу тот самый вкус, что напоминает о доме долгими вечерами. Убедившись, что все при деле, я махнул рукой в сторону ярловского дома, и мои хирдманы потянулись за мной. Эйвинд тоже решил не отставать — он крепко поцеловал какую-то девицу в переулке, лучисто улыбнулся ей на прощание и быстро догнал меня… Я хмыкнул, взглянув на него. А он лишь довольно оскалился… Бабник… Когда мы поднялись на городской холм, все на миг обомлели… Мой дом…выразил себя, окреп и расправил плечи, как человек, набравшийся силы. Торгрим не просто расширил постройку — он пересоздал её, вдохнул в брёвна и камни новое понимание. Стены из массивных брёвен казались мне теперь неприступными. Общая площадь и квадратура увеличилась. Добавилось множество комнат. Крыша стала выше. Появились окна, закрытые на зиму двойными ставнями с тонкой витиеватой резьбой. Дым из широкой каменной трубы струился ровно и густо, прямым столбом уходя в бледное небо… Я остановился, глядя на этот кремль в миниатюре. Город вокруг сразу же показался каким-то маленьким и невзрачным: низкие, приземистые дома под белыми снежными шапками, кривые утоптанные улочки, бегущие между плетнями и изгородями, вездесущий запах дыма, навоза, снега и северного быта. Но этот дом… смотрелся иначе. Твёрже. Надёжнее. Он был зримым знаком того, что здесь, на этом месте, будет жить не просто человек, а править конунг. — Ну что, брат, — хрипло сказал Эйвинд, подходя сбоку и хлопая меня по плечу. — Узнаёшь свою берлогу? Или Торгрим так постарался, что даже хозяин заплутает? — С трудом, — честно признался я, чувствуя странную смесь гордости и отчуждения. — Похоже, он понял мои каракули на дощечках лучше меня самого… Мы подошли к широким дубовым дверям, в которых уже стояла Астрид со всей своей свитой. Она была завернута в пушистый плащ из лисьего меха, но капюшон слетел, и рыжие волны её волос горели на фоне белого снега, как живое пламя. Она смотрела на меня без улыбки, взвешивая расстояние, усталость и правду. Она была прекрасна и неотразима в своей суровой нежности. И явно злилась… Лейф опирался на крепкую палку из ясеня. Асгейр и Торгрим — два медведя поменьше, — явно приняли на грудь: их глаза блестели от особенного веселья, что приходит, когда долго ждёшь. За ними теснились дружинники из моего личного хирда, слуги, рабы… Взгляд последних был опущен в землю… Эта невидимая стена между «нами» и «ими» бесила. Ведь и я был трэллом… Но как бы я не хотел, а отменить рабство одним махом не мог… Многие бы подняли бунт. Соседи сочли бы слабоумным, нарушившим естественный порядок вещей. Но что-то делать надо было… Медленно. Плавно. Осторожно. Как учит хнефатафл — не лобовой атакой на короля, а постепенным окружением, перехватом путей, созданием такой позиции, где у противника не остаётся выбора. Нужно сделать свободу выгоднее рабства. Нужно время… |