Книга Варяг II, страница 98 – Иван Ладыгин

Лейф не выдержал. Он сделал резкий шаг вперед.

— Я поеду в Альфборг. Немедленно. Сегодня же! Я вырву правду из глотки моего брата-предателя, даже если мне придется перерезать ему горло!

— И попадешь в ловушку, как мышонок в западню, — холодно и резко парировал я, вставая и преграждая ему путь взглядом. — Торгнир только этого и ждет. Он узурпировал власть, и твое появление будет для него не семейным визитом, а сигналом к твоей же немедленной казни. Ты ему сейчас не брат, ты — главный претендент на престол, которого нужно устранить.

— Но я не могу сидеть здесь сложа руки, пока моего отца травят, как старого пса! — взревел Лейф, и в его глазах стояли слезы бессильной ярости.

— Ты должен, — твердо сказал Бьёрн. — Ты здесь как полномочный посол и наш союзник. Твое место сейчас здесь, с нами. Позже мы отправим своих лазутчиков и узнаем настоящую ситуацию из первых уст. А потом, на свежую голову, решим, что делать. У тебя есть почти полсотни воинов. Они нам пригодятся в грядущей битве. Будь с нами, Лейф! А я в долгу не останусь!

Сигурд наблюдал за этой сценой с нескрываемым злорадным удовольствием. Он достиг своего — посеял раздор и неуверенность. А самое главное — подгадил мою репутацию.

Викинги тем временем перешли на повышенные тона. Эйвинд бил себя в грудь. Сигурд хищно скалился. Бьёрн тщетно пытался сохранить спокойствие. А Лейф брызгал слюной, пытаясь доказать всем свою правоту.

Я отвернулся и посмотрел на залив, где темнела натянутая под водой стальная петля, затем перевел взгляд на побережье, где уставились в небо деревянные шеи новых «рогаток», взглянул на людей, которые, не покладая рук, продолжали работу даже в сгущающихся сумерках.

Я делал то, что должно… Я старался изо всех сил… Но хватит ли этого теперь?

* * *

Ночь была холодна и чиста. Лунный серп висел в узорчатом кружеве черных ветвей. Осенний ветер шелестел алыми и золотыми листьями и приносил с собой запах великих перемен… Бухта безымянного острова лежала в мрачном безмолвии. И лишь угрюмый плеск волн тихо сражался с этой НЕДОБРОЙ тишиной.

Харальд Прекрасноволосый стоял неподвижно. Его доспехи холодно отсвечивали в лунном свете — будто голубые молнии обнимали грозную фигуру конунга.

Перед ним сидел связанный Ульф. Вернее, то, что от него осталось. Лицо представляло собой один сплошной багровый синяк. Из разбитых губ сочилась кровь, глаз почти не было видно: они спрятались за страшными опухолями. Большинство зубов были выбиты. Сломанные пальцы на руках беспомощно лежали на коленях и торчали под неестественными углами.

— Значит, твое упрямство сильнее разума? — голос Харальда был спокоен и тих, словно он вел светскую беседу у камина, а не стоял над истерзанным телом. — Так и не скажешь, сколько копий может выставить Бьёрн? Не проведешь моих художников по карте Буянборга, не укажешь, где тоньше стены? Так и будешь молчать, как рыба на льду?

Ульф с нечеловеческим усилием поднял голову. Кривая усмешка исказила его изувеченное лицо.

— Я все равно покойник… — просипел он. — Какой смысл порочить свое имя предательством? Смерть придет, а честь… честь останется. В песнях… или в памяти тех, кто выживет.

— Стойкость перед лицом неизбежного конца делает тебе честь, — кивнул Харальд, и в его глазах, холодных как зимнее море, мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее уважение. — Но я могу прекратить твои страдания. Один мой кивок — и все кончится. Быстро. По-воински. Ты заслужишь хотя бы это.