Книга Варяг II, страница 100 – Иван Ладыгин

— Ты убил женщин, стариков и детей. Твоя смерть не будет доблестной. В ней не будет ни славы, ни чести. Тебя не примут в Вальхаллу. Тебя… медленно… сожрут заживо. Эти твари начнут с мягкого… с живота… чтобы добраться до свободы. Они прогрызут тебе кишки, Ульф. Будут пить твою кровь, глодать твою плоть. И ты будешь чувствовать каждый их укус. Каждый коготок. До самого конца. В полном сознании.

Ульф не выдержал и закричал от первобытного ужаса, от осознания той мерзостной, немыслимой участи, что ему уготовили. Его крик, полный отчаяния, ярости и отрицания, разорвал ночную тишину, эхом отразившись от скал.

Харальд равнодушно отвернулся от этого зрелища и подозвал к себе своего верного хускарла, старого Торстейна, чье лицо было бесстрастно, как маска.

— Где наши послы от Торгнира? Все еще нет вестей? Я начинаю нервничать.

Торстейн, брезгливо косясь на кричащего на валуне Ульфа, покачал головой.

— Увы, нет, конунг. Ни корабля, ни гонца. Ничего. Тишина.

— Кхм… — Харальд мрачно смотрел на черную, зеркальную гладь залива, где отражались звезды, словно рассыпанные по бархату самоцветы. — Ладно. Но мы больше не можем ждать. Выступаем на рассвете. Готовьте корабли. Пойдем прямо на Буянборг.

— Сразу туда? — удивился Торстейн.

— Старый медведь однозначно будет там. — пояснил Харальд. — Бьёрн — сердце этого сопротивления. Душа всего этого бунта. Отрубим ему голову… и весь остров, как спелое яблоко, упадет нам в руки. Сопротивляться будет некому.

Старый хускарл поклонился и отправился выполнять приказ.

А Харальд уставился на море, предвкушая великий поход. Душераздирающие крики Ульфа, на которых уже проступали нотки нечеловеческой дикой боли, звучали ему зловещим аккомпанементом. Ветер подхватывал их и уносил в ночь, навстречу грядущей буре, что уже вовсю собиралась над Буяном.

* * *

Пиршественный зал в Альфборге был погружен в тревожную, густую полутень. Факелы, вставленные в железные держатели на массивных колоннах, бросали на резные деревянные стены пляшущие, неустойчивые тени, создавая ощущение гигантской, бодрствующей пещеры.

На троне, который еще недавно принадлежал его отцу, полулежал Торгнир. Он выглядел изможденным и напряженным, словно не спал несколько ночей. Одна нога была небрежно перекинута через подлокотник, в пальцах он вертел тяжелый серебряный кубок.

Перед ним, подобно двум гранитным глыбам, стояли послы Харальда Прекрасноволосого. Два суровых, закаленных в десятках походов викинга в добротных, но лишенных вычурности доспехах. Их лица были бесстрастны, но глаза, узкие и цепкие, зорко следили за каждым движением нового ярла, за каждым изменением выражения его лица.

— Итак, я правильно понял, — томным, нарочито ленивым голосом начал Торгнир, — что моему уважаемому… соседу, конунгу Харальду, требуется моя скромная помощь в деле усмирения строптивого Бьёрна и его Буяна?

Один из послов, более рослый, со шрамом через всю щеку, пересекающим и правый глаз, кивнул, едва заметно склонив голову.

— Все верно, ярл Торгнир. Конунг рассчитывает на ваше благоразумие и дальновидность. Сила на нашей стороне, и победа неминуема. Гораздо разумнее и выгоднее быть в стане победителей, чем разделить участь побежденных.

Торгнир медленно сощурился: в его взгляде, устремленном на послов, заплясали хищные холодные огоньки.