Книга Варяг II, страница 83 – Иван Ладыгин

— Убить его! — проревел он, срываясь на крик. — Что вы уставились, как овцы — на волка? УБИТЬ ЕГО!

Несколько хускарлов нехотя обнажили мечи и перешли в галоп. Их кони, почуяв смерть, фыркали и неслись вперед, взрывая копытами землю. Но когда они вплотную подскакали к неподвижной фигуре, то замерли в полном недоумении.

Один из них, самый молодой, с бледным как полотно лицом, обернулся к Сигурду, и его голос задрожал:

— Ярл… Он… он уже мертв! Он… он стоит мертвый!

Сигурд, не веря своим ушам, грубо пришпорил коня и подъехал вплотную. Теперь он видел все. Длинное, тяжелое копье было уперто одним концом в землю, а другим — ему под лопатку. Хакон сам на него напоролся, чтобы его тело, даже после смерти, оставалось стоять. Чтобы и мертвым, как несокрушимая скала, он мог встречать любого врага.

— Клянусь… — прошептал кто-то из старых воинов. — Такой воин… Такой воин достоин погребального костра и песен скальдов до скончания веков…

Сигурд с ненавистью оглядел стоящий перед ним труп, словно тот все еще бросал ему безмолвный, презрительный вызов.

— Сжечь! — прохрипел он, с силой выплевывая слова. — Предать огню все! Каждую щепку! Каждое зернышко в амбаре! Чтобы и памяти не осталось!

— А… а с ним что делать? — хускарл кивнул на неподвижного Хакона.

Сигурд скользнул взглядом по дому Рюрика, по крепким стенам, по прочным фасадам мельницы и кузницы. По всему, что было построено чуждым знанием и упрямым трудом человека из другого времени.

— Дом его господина, — с холодной жестокостью произнес Сигурд, — станет ему погребальным костром. Пусть горит вместе со всеми постройками. Хотя… Слишком большая честь! Оставьте его там, где он стоит. Пусть боги видят, что происходит с теми, кто осмеливается вставать на пути у Сигурда из Гранборга.

Он резко развернул коня и ускакал прочь, не в силах больше выносить этот немой укор. Он не видел, как первые языки пламени лижут сухое дерево дома. Не видел, как огонь, набирая силу, потянулся к неподвижной фигуре у невысокой ограды. Он ускакал, оставив за собой только дым и пепел.

А вороны, сорвавшись с плеч павшего героя, с карканьем взмыли в серое небо, унося с собой весть о его последнем подвиге.

* * *

Бьёрн стоял на широком крыльце своего ярловского дома, подпирая могучими плечами дубовый косяк. В этот миг он был простым человеком, который чувствовал, как под его ногами колебалась хрупкая скорлупа мира.

Внизу, по склонам холмов, словно щепки, принесенные великим приливом, теснился Буянборг. Дым из десятков очагов поднимался в небо ровными, почти ритуальными столбами, смешиваясь с легкой утренней дымкой над водой.

Воздух звенел хрустальной крошкой, смешанной с золотом осеннего солнца. Он вкушал его полной грудью, и казалось, что вместе с холодной свежестью впитываешь саму душу этой земли — запах мокрого камня, прелой листвы, соленого моря и сладковатый дым горящей ольхи.

Золотая осень пылала на склонах фьордов неистовым пожаром. Клены стояли, облитые багрянцем, как воины после победной битвы. Березы шелестели прощальным золотом. Даже вечнозеленая хвоя елей и сосен казалась темнее, насыщеннее, оттеняя это буйство красок. Фьорд, спокойный и величавый, как заснувший великан, отражал в своей темно-бирюзовой глади и небо, и огненные склоны, удваивая красоту, делая ее почти невыносимой для глаза.