Книга Варяг II, страница 79 – Иван Ладыгин

Не глядя на него, я взял из костра короткий железный прут, раскаленный докрасна. Мой желудок сжался в тугой, болезненный узел, горло сдавили спазмы. Но рука, держащая железо, была твердой, как кремень. Я приложил раскаленный металл к рваным краям раны. Раздалось шипение, дымок потянулся к небу. Мужчина издал звериный рык, и его голова беспомощно откинулась назад. Он отключился на какое-то время.

— Клянусь Тором, Рюрик, зачем ты тратишь на эту падаль наше время и силы? — прорычал Лейф, наблюдая за нами с откровенным отвращением. — Дай мне топор. И я сделаю все в лучшем виде.

— Наверняка, это он убил Эйнара! — Эйвинд стоял рядом, и его пальцы с такой силой сжимали рукоять топора, что, казалось, древко вот-вот треснет. — Наверняка, это он стрелял в тебя в Альфборге! Его место — в самых глубоких и темных чертогах Хельхейма! А ты с ним, как с родичем возишься!

Я отбросил прут. Он с глухим стуком упал в золу. Затем вытер руки о грубую шерсть плаща, но ощущение липкой гари и чужой боли не проходило.

— Нет. — возразил я с железной убежденностью. — Он — не падаль. Он — живое свидетельство. Доказательство того, что Сигурд объявил войну не только мне, выскочке-скальду. Но и самому Бьёрну. Он пытается сорвать союз с Альфборгом, обрекая Буян на гибель. Эта тварь на поводке у Сигурда сейчас ценнее целого хирда…

Когда пленник пришел в себя, его глаза были туманны от боли. Мы устроили ему допрос у догорающего ночного костра. Лейф и Эйвинд стояли по бокам, как мрачные исполины, отбрасывая в трепещущем свете длинные, искаженные тени.

— Надеюсь, ты понимаешь, что лгать бессмысленно, — начал я без предисловий. Мой голос был ровным и холодным, как лед фьорда. — Кто ты? И чей приказ исполнял, нападая на друзей конунга?

Наемник медленно повернул ко мне голову. Его губы растянулись в кривой, болезненной усмешке.

— Пошел ты к хельской матери, лекарь хренов! Отпусти меня — и, быть может, я устрою тебе быструю смерть, когда придет время!

Я ожидал этого, поэтому просто кивнул Эйвинду. Тот без тени сомнения или жалости выхватил из костра длинный нож и прижал его к голому животу грубияна.

Крик боли ударил по ушным перепонкам. Пленник бился в своих путах, выгибался, его глаза закатились, обнажив белки. Меня снова затошнило. Слюна горьким комком подкатила к горлу. Я смотрел на это и видел, как во мне умирает последнее, что связывало меня с прошлой жизнью. Я превращался в монстра, в палача. Но я также видел перед собой бездыханное тело Эйнара, видел горящие дома мирных бондов, слышал плач детей. И понимал: если этот человек не заговорит, таких смертей будет еще много.

— Довольно, — сдавленно сказал я.

Эйвинд убрал нож. На смуглой коже остался уродливый черный ожог с красно-белой окантовкой.

— Глупо страдать попусту… — обратился я к пленному. — Ты сам назвал имя своего хозяина в пылу битвы. «Сигурд прикончит тебя, Рюрик». Значит, ты — его пес. Исполняешь его волю. Как тебя зовут, пес?

Пленник, тяжело дыша и содрогаясь от каждого вдоха, с опаской посмотрел на топор, который Лейф с мрачным удовольствием начал накаливать в углях костра.

— Карк… — просипел он. — Меня зовут Карк.

— Карк… Ворон, значит… — усмехнулся я. — Подходящее имя для падальщика. Что ж, Карк… Выложи мне всю правду о своей миссии, и я дарую тебе жизнь. Слово Рюрика.