Книга Бремя власти III, страница 87 – Иван Ладыгин

Николай посмотрел на инквизитора. На его суровое, аскетичное лицо. Затем его взгляд скользнул по лицам в зале: по изможденным лицам генералов, по глазам охотников, полным усталости и немой мольбы о любой помощи, по ополченцам, цепляющимся за надежду. Он услышал далекий, но ясный в магическом эфире вопль демона, заглушаемый пушечным залпом. Он вспомнил багровое зарево над городом. Клубы черного дыма. Крики умирающих. Половину города в когтях Скверны.

' И тут политика? — мысль пронеслась, горькая и ясная. — Когда город умирает? Когда люди гибнут на улицах? Когда каждая секунда равноценна чьей-то жизни?'

Он поднял голову. Его голос, усиленный волей и отчаянием, прозвучал громко и четко, заглушив гул зала:

— Ваша помощь будет принята с благодарностью, братья во Христе. Время для политических игр и опасений прошло. Сейчас мы все — солдаты одной армии, армии Жизни против Смерти. Наша цель одна: спасти Петербург, закрыть портал, уничтожить демонов. Сражайтесь там, где видите врага. Спасайте тех, кого можете спасти. И да поможет нам Господь и ваше мужество!

В зале пронесся двоякий вздох облегчения и недовольства. Рябоволов за спиной Николая замер. Николай почувствовал на себе его тяжелый, нечитаемый взгляд. Инквизитор со шрамом склонил голову.

— Да будет так, Ваше Величество. Слава Господу за вашу мудрость в час нужды. Мы выдвигаемся немедленно.

Инквизиторы развернулись и стали покидать зал. Их светлые плащи мелькали в полумраке. И вот, когда последние фигуры уже скрывались в дверях, Николай увидел ее. Одну из них. Невысокую, хрупкую на вид. Рыжий локон, непослушный, как всегда, выбился из-под капюшона и упал на щеку. Анна. Анна Меньшикова. Ее лицо в тени капюшона было сосредоточено, отрешенно, как у воина, идущего на смертный бой.

Сердце Николая неожиданно сжалось.

— Анна! — это имя сорвалось с его губ почти беззвучно. Она шла, не оборачиваясь, сливаясь с другими светлыми фигурами. Она не услышала. Или не захотела услышать. И через мгновение она исчезла в дверном проеме, уходя навстречу петербургскому аду. Николай остался стоять, чувствуя странную пустоту и ледяной холод, не имевший ничего общего с магией.

Вечером Николай уже находился в своем кабинете. Когда-то роскошное помещение теперь походило на разграбленную лавку старьевщика. Шкафы из ценной древесины были раскрыты настежь, бумаги и карты сметены на пол в беспорядке. Драгоценный глобус валялся в углу с вмятиной. На огромном столе, заваленном донесениями с кровавыми печатями, горела лишь одна коптящая лампа. Здесь, за плотными шторами, призванными скрыть багровое зарево за окнами и не привлекать внимание летающих тварей, царил гнетущий полумрак и запах дыма, пыли и нервного пота.

Планы были согласованы. Отчаянный, почти самоубийственный удар объединенных сил — остатков армии, охотников Ордена и Инквизиции — должен был начаться с рассветом. Генералы и старшие охотники разошлись готовить людей, доносить последние приказы. В кабинете остались только Николай и Рябоволов. Тишина, наступившая после грохота споров, была оглушительной. Николай прислонился к холодной стене, закрыв глаза. Тело дрожало от перенапряжения, от постоянной подпитки Мак, от страха. Источник Доппельгангера был на пределе. Мысли путались. Голова гудела.