Книга Бремя власти III, страница 120 – Иван Ладыгин

Но он не отступил. Его губы шевельнулись в последнем заклинании.

Молния — сконцентрированный луч чистого, белого света — сорвалась с его пальцев, прошила пространство и пронзила багровую шкуру Архидемона. Пронзила то место, где должно было биться сердце. Там, где я на миг разорвал связь.

— СЕЙЧАС, МАК! — мысленно взревел я, уже не в Архидемоне, а в… нигде. И везде.

Я почувствовал, как сознание Николая — его страх, его ясность, его жизнь — рвется из тела, втягиваясь в вихрь Кольца на моей… на его… на нашей руке. В душу ударила пустота. Мгновенная, всепоглощающая пустота в теле Николая.

И я устремился в нее. Как вода в пробитую плотину. Как дух в приготовленный сосуд.

Через мгновение я открыл глаза уже в человеческом теле. Я стоял у подножия трона. Пальцы дымились, еще теплые от разряда молнии. Передо мной, на паркете Тронного зала, лежало огромное, бездыханное тело Архидемона. Дым поднимался от черной дыры в его груди. Его голова была обращена к трону. Угли глаз потухли.

Опустилась гробовая тишина. Он прерывалась только треском пожаров за окнами и тяжелым дыханием раненых. Все смотрели на меня. На Императора. На труп демона у моих ног. Какая буря эмоций! Шок. Непонимание. Ужас. Благоговение!

Я сделал шаг вперед. Подошел к туше Архидемона. Посмотрел вниз. Затем медленно, с ледяным спокойствием, поставил свою ногу — в изящном, но пыльном императорском сапоге — на его багровый, рогатый череп. Что-то хрустнуло.

Я поднял взгляд. Встретил испуганные, потрясенные лица гвардейцев, придворных. Встретил пронзительный взгляд Рябоволова, в котором читалось невероятное уважение. Встретил, где-то сбоку, в проеме двери, взгляд Орловской. Ее глубокие глаза были широко раскрыты.

Мой голос зазвучал громко, четко, заполняя мертвую тишину зала:

— Архидемон пал. Портал закрыт. Предатели мертвы. Москва за нами! — Я надавил ногой на череп, подчеркивая свои слова. — Столица… спасена.

Пафосно ли это было? Пожалуй. Но сейчас на свет рождалась новая легенда. В этот миг, в этом зале, в глазах потрясенных людей — родился не просто император. Родился Миф. И я, Соломон, стоял в его эпицентре, попирая ногой голову поверженного Ада.