Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
Степанов приуныл. Его, в сущности, сейчас опустили, приложили мордой об стол! Продемонстрировали ясно, какой он некультурный человек! Он ведь и вправду что думал? Прослушал оперу один раз — и хватит! В конце концов, в следующий раз можно и на другую оперу пойти! Ну, балда! Хотя бы с Машкой посоветовался. Она все-таки сечет фишку в музыке!.. Овчинников между тем подозвал своего охранника: — Дай-ка нам газетки, Сережа! — Григорий Александрович взял у Сережи газеты и передал Степанову. Тот машинально принялся просматривать газетные листы. — Посмотрите, посмотрите! — поощрил собеседника банкир, то есть уже и не банкир, а глава совета! — Вроде как ничего интересного, — Степанов протянул свернутые трубкой газеты охраннику. — А вы заметили, что о Томской ни слова? — Заметил, — пробормотал Степанов, испытывая чувство неловкости. Ведь следователь должен замечать не только то, что есть, но и то, чего нет! — А раньше о ней писали постоянно! — с торжеством воскликнул Григорий Александрович. И вдруг полюбопытствовал: — К вам-то никто из журналистов не обращался? Следователь отрицательно качнул головой. — Думаю, есть приказ! — Овчинников поднял указательный палец. Этот жест говорил о многом. Например, о том, откуда мог исходить приказ не упоминать о пропавшей солистке! Разумеется, из самых высоких сфер!.. Внезапно перед глазами Овчинникова и Степанова развернулось весьма любопытное зрелище. В кабинет директора направлялась небольшая процессия. В окружении охранников и помощников почти торжественно ступал приятный и солидный мужчина. Трое охранников были вооружены автоматами «узи». Сте- панов узнал этого человека, потому что несколько раз видел его на экране телевизора. Это был Сафьянов собственной персоной! Сафьянов приблизился к Овчинникову и обаятельно улыбнулся. — Поздравляю, поздравляю! — пророкотал мягкий баритон. — Уже наслышан о ваших деловых качествах! Овчинников с восторгом взирал на премьера, который стоял спиной к Степанову. Следователь был немного удивлен. Неужели Сафьянов всерьез хвалит незадачливого банкира, неужели не знает ничего о судебном деле, о лопнувшем банке? А может быть, премьер просто-напросто иронизирует? Но нет, Сафьянов продолжал в том же духе: — Надеюсь, сработаемся! В Большом многое, многое надо менять. Вот репертуарную политику, к примеру! Но не сразу, не сразу! Постепенно. В этом театре ничего нельзя менять резко, понимаете? Нам не нужны великие потрясения, нам нужен великий Большой! Степанов разглядывал важную персону. Спокойный, вальяжный Сафьянов явно не привык к возражениям, но во всех его жестах, в интонациях его голоса чувствовалась мягкость, доброжелательность. Было в нем что-то от классического европейского джентльмена, такого, каким представляют себе подобного джентльмена именно в России! Уже третий год этот джентльмен стоял во главе правительства. Злые языки, однако, наперебой судачили о его скорой отставке. Многие злились на премьера и уверяли, что он испортил им жизнь. Отставки он не боялся, потому что считал, что в любом случае останется одним из первых лиц в государстве. Кроме всего прочего, Сафьянов славился своим красноречием. Он умел рассуждать логично, с ним трудно было не согласиться. Сафьянов заметил охранника Сережу с газетами под мышкой и указал на него легким кивком, но по-прежнему обращаясь к Овчинникову: |