Книга Трупы Большого театра, страница 21 – Алексей Митрофанов, Александр Сорокин

Пожилая дамочка разговорилась со следователем:

— Я вам так скажу: тут или одно, или другое! Или Томская жива и нарочно прячется, или...

— Да зачем же ей прятаться? — полюбопытствовал Степанов.

— Как зачем? Обиделась, вот и прячется. Хочет всем показать, что без нее — никак.

— И на кого же она могла обидеться? — спросил следователь.

— Да на кого угодно. Артистка. Человек ранимый. Недавно вот на самого... — Женщина понизила голос: — На самого кричала!

— На директора?

— Нет, нет. — Билетерша замахала руками. — На самого! На Михал Михалыча! Вот так вот, как я перед вами, вот так она перед ним стояла и кричала на него, кричала!.. Да только я думаю, — женщина заговорила совсем тихо. — Я думаю, что Галина Томская мертва! Да, да, ее нет в живых! Но... Она не погребена по-христиански и поэтому является! Ну, как привидение, понимаете?!

Степанов надел пальто и вышел на свежий воздух. Он напряженно размышлял. В конце концов, еще не все потеряно! Он еще покажет всем этим снобам, что и он не лыком шит, хотя и плохо разбирается в оперном искусстве!

Степанов перешел улицу и явился в администрацию ЦУМа. Там он показал удостоверение и попросил пригласить уборщиц, работавших в вечер исчезновения Томской. И тут следователю повезло. Одна из них дала интересные показания. В тот вечер она случайно глянула в окно и заметила, что в окне напротив, освещенном довольно ярко, что-то происходит! Какие-то люди возились с большим и, судя по всему, тяжелым мешком...

— Там еще баба какая-то копошилась возле них. Я видела. А потом еще двое вошли. Один руками замахал, как мельница. А те трое и потащили мешок...

— А прежде вы смотрели в окно? — спрашивал Степанов. — И кого видели в окне напротив?

Уборщица видела в окне напротив именно Томскую, грузную особу, которая обычно расхаживала по комнате, «вся накрашенная», как выразилась уборщица, а иногда и пела.

— Это же Большой театр там! Вот она и пела. Артистка!..

— А кто-нибудь заходил к ней, в эту комнату? — осторожно спросил Степанов.

И снова ему повезло!

— Заходил, заходил! Представительный такой мужчина, разговаривал с ней! И будто все уговаривает, уговаривает, а Эта, артистка, значит, не поддается! Потом еще одна дама заходила, высокая такая, красивая... Потом кто еще? В очках один, суетился все! Потом другой мужчина, муж, что ли. Обнимет ее вот этак, и сидят обнявшись! Потом парнишка заходил, уводил ее. Он ее под руку то держал крепко, парнишка, а ее так и шатало, видно, плохо ей было!.. Ой! А иной раз такое творилось!.. — Но что именно творилось, она не сказала.

— А как выглядел молодой человек, то есть этот парнишка? — Степанов описал Антона.

— Он, он! — закивала уборщица.

— А в тот вечер он приходил? Женщина задумалась, затем проговорила решительно:

— Нет! Не видала я его!

Вдруг уборщица, бросив нечаянный взгляд в окно, вскрикнула.

— Что? Что с вами? — Степанов также вздрогнул.

— Смотрите, смотрите! Вон она!..

Степанов повернулся и пристально смотрел в окно. Да, было отчетливо видно: у окна напротив по комнате расхаживала плотного сложения дама в костюме Снегурочки.

— Она? — тихо спросил следователь.

— Богом клянусь! — прошептала уборщица.

Степанов не стал дожидаться лифта и опрометью понесся по ступенькам вниз. Перебегая улицу, он не мог не заметить знакомый красный «Ягуар». Машина мигала поворотником, устремляясь к Лубянке.