Онлайн книга «Трупы Большого театра»
|
— Скажите, Овчинников, а кто спонсирует Большой? — Да театр и сам небедный! Но, конечно, и спонсоры оказывают значительную поддержку. Вот билеты, например, могли бы стоить дороже, если бы часть стоимости не возмещалась... Степанова внезапно осенило: — Послушайте, Григорий Александрович, стало быть, тогда, когда мы с вами здесь, в театре, случайно столкнулись, вы уже знали, что возглавите Совет попечителей? — Догадывался, — поскромничал Овчинников. — А Сафьянов в тот день был в театре? — Следователь огляделся по сторонам. Овчинников ухмыльнулся: — Ну, а как по-вашему? Для чего бы я поперся в Большой, если бы Сафьянова дам не было?.. Постепенно Степанов начинал понимать! Да, в тот роковой вечер в театре собралось много важных персон. А такие, как он и Маша, просто-напросто играли роль своего рода массовки. Степанов вспомнил, что ведь кто-то мелькнул в правительственной ложе! Сафьянов!.. И кто еще?.. — Сафьянов был на спектакле один? — Кажется, вопрос получился не очень умным, но ничего другого в голову не пришло! — Один?! — Овчинников, кажется, уже почти презирал наивного Степанова. — В одиночку ходят в оперу только сумасшедшие! Разумеется, вместе с Михал Михалычем находились в ложе Венцеслав Аркадьевич и Артемий Ефимович. — Кто это Артемий Ефимович? — Главный режиссер! — Неужели директор театра и главный режиссер никогда не слушали «Снегурочку»? — Ах, Василий Никитич! Сразу видно, что вы не смотрите телевизор! — Ну, не очень люблю. И что же? — А то, что перед спектаклем состоялась встреча Михал Михалыча с творческой интеллигенцией. Присутствовали: главный режиссер Большого, знаменитый композитор Тренников... — Мне кажется, в правительственной ложе была женщина! — вдруг перебил Степанов. — Правильно вам кажется! На встрече присутствовала также певица Величаева... — Так, значит, это она потом сидела в ложе? — Совершенно верно! Даже по телевизору, в программе «Культура», показали: сначала Михал Михалыч пьет чай с Тренниковым, Артемием Ефимовичем и Величаевой, а потом они сидят в ложе, то есть Сафьянов между Тренниковым и Величаевой... Степанов внезапно призадумался, а затем спросил: — А помощники, охранники Сафьянова были в ложе? — Ох, Василий Никитич! — Овчинников картинно закатил глаза. Степанов понял, насколько неуместен его вопрос. Ясное дело: все были, и охранники, и помощники!.. — Но вы... Вас же в ложе не было! — Я еще не получил официального назначения. Но мне уже было ясно! Потому и сидел в первом ряду! «Сословно-иерархическая система! Повсюду сословно-иерархическая система!» — невольно подумал следователь. А вслух задал новый вопрос: — Погодите, а Сафьянов уже слышал «Снегурочку»? — Да. Как вы догадались? — Сам не знаю. — Василий Никитич улыбнулся. — Наверно, интуиция! — Да, — повторил Овчинников. Казалось, он сомневался: стоит ли продолжать разговор. Но, должно быть, ему захотелось покрасоваться перед сотрудником Управления, показать свою осведомленность... — Видите ли, премьер-министра вполне можно назвать любителем оперы. В частности, ему нравится исполнение Томской... — Степанов и банкир глянули друг на друга внимательно. — Ведь правительство и Попечительский совет курируют театр, — произнес Овчинников с важностью. — Большой театр — это вам не хухры-мухры! Объект федерального значения, народное достояние!.. — Овчинников снова замолчал, затем проговорил решительно: — Я понимаю, о чем вы еще хотите меня спросить. Я тоже слушал «Снегурочку» не в первый раз... |