Книга Знахарь 1, страница 30 – Павел Шимуро

— Жить будет, — сказал, не оборачиваясь. — Просто истощение. Он зря встал, нужно было лежать ещё сутки. Сейчас главное — покой и питьё.

Молчание за спиной, потом тяжёлые шаги. Староста подошёл ближе, остановился рядом.

— Ты и правда его спас?

— Да.

— Как?

Я пожал плечами.

— Антидот. Серебряная Лоза, Эссенция Кровяного Мха. Ничего сложного, если знать, что делаешь.

Снова молчание. Я повернулся и посмотрел на старосту. В полумраке его лицо казалось высеченным из тёмного камня. Глаза блестели отражённым светом углей.

— Элис сказала…

— Элис сказала то, что ей было удобно сказать, — перебил я. — Она не видела, как я лечил мальчика. Она ушла раньше, потому что Варган её выгнал.

— Выгнал⁈

— Она мешала. Кричала, что я шарлатан, отвлекала. Варган приказал ей уйти, чтобы я мог работать.

Староста нахмурился. Морщины прорезали его лоб глубокими бороздами.

— Варган её выгнал, — повторил он медленно, будто пробуя слова на вкус. — А она сказала, что видела всё.

— Теперь ты понимаешь, почему я не стал её обвинять напрямую.

Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты умнее, чем выглядишь, пришлый.

— Я просто стараюсь выжить.

Староста хмыкнул. Звук был неожиданно человечным после всего, что произошло.

— Ладно, — он провёл ладонью по лысой голове. — Допустим, ты говоришь правду. Допустим, ты и правда спас мальца. Это меняет дело.

Он помолчал, глядя на спящего Тарека.

— Но это не меняет того, что ты чужак. Мы не знаем, откуда ты и зачем здесь. Пока не узнаем… будем наблюдать.

— Наблюдайте, — я кивнул. — Мне скрывать нечего.

— Посмотрим.

Он развернулся и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.

— Когда Варган вернётся и узнает, что его сын валялся на полу из-за нас… думаю, он не обрадуется, — произнёс я.

— Думаю, нет, — коротко ответил мужчина, — Ведь ты ему об этом не расскажешь, — это был не вопрос, скорее, констатация. Или надежда.

— Это его сын, — ответил я. — Он сам решит, хочет ли знать подробности.

Староста обернулся — на его лице мелькнуло что-то похожее на уважение. Или, может быть, мне просто показалось.

— Умнее, чем выглядишь, — повторил он. — Ладно. Доброй ночи, пришлый. Если она ещё может быть доброй.

Он вышел. Дверь закрылась за ним с тихим скрипом.

Я остался один.

Несколько секунд просто стоял, глядя на закрытую дверь. Потом мышцы, напряжённые всё это время, наконец расслабились. Колени подогнулись, и я едва успел схватиться за стол, чтобы не упасть.

Руки дрожали сильно, заметно — отходняк после адреналина. Знакомое чувство, хотя обычно я испытывал его после особенно сложных операций, а не после того, как чуть не стал жертвой линчевания.

Я вышел на порог, чтобы убедиться, что всё закончено. Толпа всё ещё стояла молча, словно не веря в то, что видела.

Потом кто-то выкрикнул:

— Так он живой, выходит⁈

— Живой-то живой, а чаво Элис тогда… — прошипела чья-то женщина.

— Врала, значит! — другой голос, мужской, злой. — Чуть безвинного не угробили!

Ропот прокатился по толпе. Кто-то повернулся к Элис. Старуха попятилась прочь от толпы, её лицо исказилось от страха.

— Разойтись! — внезапно голос старосты грянул, проносясь по деревне. — Всем по домам! Разбирательство будет позже!