Книга Знахарь 1, страница 28 – Павел Шимуро

Толпа притихла. Видел, как люди переглядываются, как сомнение начинает просачиваться в их глаза.

Но этого было недостаточно.

— Ты лжёшь, — повторил староста. Его голос был твёрдым, но в нём появилась новая нотка. Неуверенность? — Тарек мёртв — это факт.

— Факт? — я чуть развёл руками. — Ты его тело видел?

— Элис…

— Элис видела мальчика в судорогах и пену у него на губах. Решила, что он умер, потому что так ей было удобнее.

Я сделал паузу, давая словам осесть.

— Но он не умер — он жив. Спит в этом доме, за моей спиной. Если хотите, можете войти и проверить.

Молчание.

Видел, как староста колеблется, как его взгляд метнулся к двери за моей спиной, как мышцы напряглись, готовые к прыжку.

Но он не двинулся.

— Ты врёшь, — его голос был глухим. — Пытаешься выиграть время и запутать нас.

— Какой мне смысл врать? Если мальчик мёртв, вы войдёте и увидите его тело. Если жив, то увидите его живым. В любом случае, правда выяснится через минуту.

Логика была железной, я знал это. Староста тоже знал, но толпа не жила логикой — толпа жила эмоциями.

— Не слушайте его! — Элис снова вышла вперёд. — Он морочит вам головы! Он ведьмак, чернокнижник! Я сама видела, как он шептал над банками, как вызывал духов!

— Я варил антидот, — поправил её. — Лекарство, которое спасло мальчику жизнь.

— Лекарство? — старуха расхохоталась. Звук был неприятным, скрипучим. — Да что ты знаешь о лекарствах, пришлый? Ты ж только вчера тут объявился! Откуда тебе знать, какие травы брать, как их мешать?

— Оттуда, что я учился этому всю жизнь.

— Всю жизнь? — она презрительно сплюнула. — Глянь на себя! Тебе и двадцати нет! Какую жизнь ты прожил?

Я мог бы ответить и сказать, что в этом теле мне действительно нет двадцати, но разум мой прожил больше полувека. Что за эти годы я спас тысячи жизней, стоя у операционного стола. Что моя «неопытность» измеряется десятками тысяч часов практики.

Но они бы не поняли и не поверили бы. А если и поверили бы, это только усилило бы их страх и ненависть, поэтому я промолчал.

Староста сделал ещё один шаг. Два метра. Теперь он был так близко, что чувствовал жар, исходящий от его тела. Жар и ещё что-то. Энергию? Силу?

Культивация — она была почти осязаемой на таком расстоянии.

— Хватит пустой болтовни, — его голос был тихим, почти интимным. — Не держи на нас зла, пришлый. Мы не звери — мы просто защищаем своих. Свою деревню, своих детей, своих близких.

Он сжал кулаки. Костяшки побелели.

— Ты убил сына нашего лучшего охотника. Мальчишку, который даже жилы ещё не открыл. Это страшный грех, и за него ты ответишь.

Я видел, как напряглись его мышцы. Видел, как сместился центр тяжести, готовясь к броску. Видел, как расширились зрачки — верный признак выброса адреналина.

Он собирался атаковать.

Я не двинулся с места.

Не потому, что был храбрым, да и не потому, что надеялся на чудо. Просто понял, что это конец — убежать не успею, защититься не смогу. Этот человек сломает мне шею одним ударом, и всё закончится.

Вторая смерть. Всё это похоже на какую-то шутку.

Хотя, если подумать, ничего смешного в этом не было — закономерный итог. Я умер от сердца, проигнорировав все предупреждения. Теперь умру от насилия, проигнорировав все знаки опасности.

Паттерн поведения, которому я следовал всю жизнь.