Книга Знахарь 1, страница 27 – Павел Шимуро

Он сделал паузу. Театральную, рассчитанную на эффект.

— Ты убил его сына.

Слова упали как камни — тяжёлые, неопровержимые. Толпа загудела, кто-то выкрикнул проклятие.

Я не вздрогнул и не отступил, только чуть наклонил голову, будто обдумывая услышанное.

— Убил? — переспросил у него. — Это кто же вам такое сказал?

— Видели своими глазами! — женский голос раздался откуда-то из глубины толпы. — Я видела! Своими глазами видела!

Элис.

Я нашёл её взглядом. Она стояла чуть в стороне, прижимаясь к плечу какого-то старика. Её лицо было искажено злобой, глаза горели тем особым огнём, который видел только у фанатиков и безумцев.

— И что же ты видела? — спросил спокойно.

Старуха вышла вперёд, расталкивая людей локтями. Её факел качнулся, тени заплясали на стене дома.

— Видела своими глазами! Мальчонка бился в судорогах, пена кровавая изо рта! А ты над ним шептал, чёрную дрянь в глотку лил! Варган кричал, что сын задыхается, а ты всё лил и лил! Я знаю, как отравленные помирают — видала при море! И этот точно так же корчился!

— Когда я ушла, он ещё дышал, но едва-едва. Поди наверняка уж остыл!

Толпа загудела громче. Кто-то выкрикнул «Убийца!»,«Ведьмак!».

Смотрел на Элис и понимал, что происходит. Она не просто лгала — она верила в свою ложь или убедила себя поверить. В её картине мира я был злодеем, а она единственной, кто попытался остановить меня. То, что она сама чуть не убила мальчика своим «усилением» корня, не имело значения — это вытеснено, забыто, переписано.

Защитный механизм психики. Я видел такое сотни раз у родственников пациентов, которые не могли принять свою вину.

— Значит, я убил мальчика, — произнёс медленно. — Залил ему в рот яд, душил его подушкой. Что там ещё? Может, ещё танцевал вокруг костра и приносил жертвы тёмным богам?

Сарказм был рискованным ходом, но я надеялся, что абсурдность обвинений станет очевидна, если довести их до логического конца.

Не сработало.

Староста шагнул ещё ближе. Три метра. Теперь я мог разглядеть шрам на его левой щеке, похожий на пулевое отверстие, и ещё один на шее, свежее.

— Я знал Варгана семнадцать лет, — его голос был тихим, но каждое слово падало как молот. — Он пришёл сюда пришлым, как ты. Доказал свою верность. Стал нашим охотником, защитником. Я считал его мудрым человеком.

Он покачал головой.

— Выходит, ошибался. Мудрый человек не привёл бы убийцу в свой дом и не оставил бы его наедине с собственным сыном.

— Варган не ошибся, — сказал я. — Он привёл меня, потому что его сын умирал, и я спас его.

— Спас? — староста усмехнулся без тени веселья. — Тарек мёртв. Элис видела его тело и как ты стоял над ним.

— Элис видела то, что хотела видеть.

— Ты лжёшь, — прошипела старуха. — Лжёшь, как лгал с самого начала! Назвался лекарем, а сам…

— А сам что? — я повернулся к ней. — Что сам? Расскажи им, Элис. Расскажи, как ты «усилила» корень, который Варган принёс для сына. Расскажи, как размолола его в порошок без обработки, без очистки. Расскажи, как превратила нормальный ингредиент в яд.

Старуха отшатнулась, её глаза расширились.

— Брехня! — её голос сорвался. — Брехня! Я двадцать лет у Наро училась! Я знаю, что делаю!

— Знаешь? — я не повышал голоса. — Тогда почему мальчик чуть не умер? Почему его тело отторгало корень? Почему у него была кровавая пена изо рта, а не спокойный прорыв на первый круг?