Книга Системный Кузнец VII, страница 109 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Но все же… воздух казался иным. Я вдохнул полной грудью, чувствуя, как он заполняет легкие до отказа.

— Чисто? — бросил Брок через плечо, не оборачиваясь.

Я вгляделся в серую даль дороги — ни движения, ни темных точек, ни звука погони. Только тишина зимнего леса.

— Чисто, — ответил я.

— Ну и ладно. Ну и хорошо, — проворчал охотник, щелкнув вожжами. — Но расслабляться рано, мастер. Мы еще даже не начали.

Повозка набрала ход — лес сомкнулся за нами, скрывая путь назад. Дорога под колёсами менялась медленно. Час за часом двигались на юг, и я отмечал перемены взглядом, привыкшим искать дефекты в металле — пики холмов, что нависали над нами последние дни, вжались в землю, превратившись в увалы; Лес тоже стал иным — угрюмые ели, стоявшие стеной, потеснились, уступая место высоким лиственницам, голые ветви чертили в небе паутину.

Сам снег перестал быть пудрой, что забивается в нос и режет глаза — здесь лежал влажной простынёй, лип к копытам Черныша и срывался с веток шлепками при порывах ветра. Воздух стал гуще и сырее.

— Тр-р… — Брок поморщился, потирая плечо — ткань на месте удара койота потемнела. — Чертова тварь… Когти у них ядовитые, что ли? Ноет так, будто гвоздь вбили.

— Дай гляну? — предложил я.

— К вечеру, — отмахнулся охотник. — На ходу не сподручно. Но вожжи перехвати, малец. Рука затекла, сил нет.

Я перебрался на козлы, принял кожаные ремни. Черныш, почувствовав смену возничего, прянул ухом, но шаг не сбавил. Управлять живым существом странно — в кузне привык контролировать неживую материю — огонь, там все подчинялось физике, Ци и моей воле. Здесь чувствовал пульсацию мышц и своенравный характер зверя.

Брок откинулся на мешки, надвинул шапку на глаза, но видел, что мужик не спит — рука лежала на топорище.

Тишину леса нарушал лишь скрип колёс да редкое фырканье коня. А потом появился этот звук.

Сначала подумал, показалось — тонкая вибрация на грани слышимости, но звук нарастал и становился отчетливее. Высокая нота, полная тоски. Плач шел из чащи слева и переливался, то затихая, то взлетая вверх, похожий на флейту.

Я невольно натянул вожжи. Черныш всхрапнул, беспокойно переступая ногами. Ульф за спиной завозился, бормоча что-то испуганное.

— Слышишь? — спросил тихо.

Брок сдвинул шапку на затылок и посмотрел в сторону леса.

— Слышу, — буркнул он. — Не дрейфь. Это не по нашу душу.

— Что это? Духовный зверь?

— Он самый. — Охотник почесал усы. — Туманная Лиса — редкая тварь, в Пределе таких почти не встретишь, им там холодно, а здесь, видишь, водятся. Шкурка у них — чистое серебро, в лунную ночь светится так, что читать можно.

Я вгляделся в чащу, пытаясь увидеть источник звука, но лес хранил тайны.

— Опасная?

— Для нас? Нет. Если только ты не курица, — хмыкнул Брок. — Она мелкая, с зайца размером, но шустрая… Я когда на пятой ступени был, пытался такую скрасть. Куда там! Ты ее видишь, моргнул — а ее уже нет, только туманное облачко висит. «Шаг Тумана» у них в крови, способность такая. Скачут сквозь пространство, как блохи по собаке.

Плач повторился, но уже жалобнее.

— А чего воет так? — спросил я. — Ранена?

Брок сплюнул за борт.

— От любви, — в голосе прозвучал сарказм. — Дурные они. Живут парами, всю жизнь — одна пара. Если один помрет, второй рядом ложится и голодом себя морит, пока не издохнет. А у этого, видать, просто подруга на охоту ушла — вот и сидит, скулит на весь лес. Ждет.