Книга Системный Кузнец VII, страница 112 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Тишина. Похоже на возвращение в дом, который покинули хозяева. Стены на месте, очаг есть, но холоден и темен. Искал искру, хоть малейший отклик тепла, но натыкался на молчание поврежденных каналов.

Перед глазами вспыхнуло окно:

[ДИАГНОСТИКА: Целостность меридианов — 32 %]

[Регенерация за сутки: 0 %]

[Статус: Стагнация. Активные техники невозможны.]

Выдохнул, разжимая кулаки.

На третий день въехали в небольшую деревню на перекрестке — полсотни добротных домов, обнесенных невысоким частоколом. «Три Дуба», гласила вывеска над постоялым двором.

Здесь было людно и шумно — пахло дымом, навозом и свежим хлебом. Люди не выглядели затравленными — мужики обсуждали цены на зерно и ярмарку в Соль-Арке, смеялись, курили трубки. Никто не говорил о Матери Глубин — для них война со Скверной была далекой сказкой, страшилкой для детей.

Мы остановились у лавки старьевщика.

— Сиди тихо, — буркнул Брок, спрыгивая с повозки. — И помни: ты — Арн, племянник мой непутевый, здоровяк — Грут, а я — дядюшка Горн.

— Понял, — кивнул я.

Торг был долгим — Брок ругался, размахивал руками, называл лавочника кровопийцей, но в итоге вернулся с тюком вещей.

— Грабеж средь бела дня! — ворчал мужик, кидая мне сверток. — Серебряный за это тряпье! В Оплоте за такие деньги можно было бы полкоровы купить!

Я развернул покупку. Шерстяная шапка, крепкие сапоги, подбитые мехом и добротные рукавицы, как раз мне по размеру.

— Спасибо, дядя Горн, — усмехнулся, примеряя обновку.

— Не паясничай, — огрызнулся мужик, но видел, что тот доволен. Мы растворялись в этом мире — становились обычными путниками, каких тысячи.

Четвертый день принес тревогу — на привале развернул бумажный пакетик с лекарством Ориана, и увидел, что на дне осталось порошка ровно на два раза.

— Кончается зелье-то? — заметил Брок.

— Почти.

Высыпал дозу на язык — знакомая горечь, но странное дело — страха остаться без поддержки алхимии не было. Прислушался к телу — холод, который мучил первые дни, отступил. Я сидел на ледяном ветру в расстегнутом тулупе и чувствовал себя комфортно.

[Анализ состояния]

[Пассивный эффект «Внутреннее Пламя»: Активен (минимальный режим).]

[Терморегуляция: Норма. Зависимость от препаратов снижена.]

Тело адаптировалось — помнило огонь. Даже с разрушенными каналами плоть, прошедшая пять ступеней Закалки, оставалась крепкой.

— Я в порядке, — сказал, сворачивая бумажку. — Выдержу.

Брок кивнул, но взгляд скользнул к нашему мешку с едой — там было куда хуже, чем с лекарством. Остатки хлеба можно было пересчитать по пальцам, а мяса на один укус.

— Зато жрать скоро будет нечего, — мрачно констатировал охотник. — Если Грут продолжит молотить как мельница, завтра будем кору грызть.

Ночь пятого дня прошла спокойно, но сон был чутким — считал дни в уме, отмечая вехи пути. Мы отдалялись от опасности, каждый шаг приближал к неизвестности Столицы.

Под утро приснилось мирное пламя в очаге — теплое и живое.

Я проснулся от звука. Кап. Тишина. Кап. Кап. Лежал с закрытыми глазами, балансируя на грани сна и яви. Первая мысль подсказала — дождь. Но дождь шумит, шуршит, барабанит, а это были редкие капли, срывающиеся с высоты и разбивающиеся о что-то твердое.

Открыл глаза. Кострище перед навесом — серая груда промокшего пепла. Сквозь сплетение ветвей пробивался желтый свет. Я откинул полог и выбрался наружу — сапог ушел в рыхлую землю. Вокруг стояли деревья, названия которых не знал в этом мире. Могучие великаны с толстыми стволами и корой, изрезанной морщинами. Стройные деревья с ветвями, тянущимися к небу, стояли без листвы.