Книга Железный Ворон 2, страница 4 – Ярослав Мечников

Он поднял на меня свои уставшие глаза.

— Поэтому я и должен найти Магистра. Не только ради Академии. Но и ради спасения собственной шкуры и чести моего имени. Вы правы, не доверять мне — это самое разумное, что вы можете делать.

Он сделал паузу.

— Но я также скажу вот что. Если вы найдёте что-то… что-то, что нельзя нести ректору или отцу… вы можете принести это мне. Я не задам лишних вопросов. И, возможно, смогу помочь так, как не сможет никто другой.

Он предложил мне не просто союз. Он предложил себя в качестве «чёрного ящика». Места, куда можно принести самую опасную информацию.

Я слушал его и криво усмехнулся. Принести ему самую ценную информацию. Хех.

— Вы сами понимаете, что я не могу вам доверять полностью, — сказал я, возвращаясь к своему стулу. — Но при этом предлагаете принести вам самые опасные секреты. Это, как минимум, нелогично, Степан Игнатьевич.

Я сел и посмотрел на него.

— Докажите, что вы на моей стороне. Найдите мне доказательства. Улики. Следы. И тогда, возможно, я поверю вам до конца. Не просто как человек, который интуитивно чувствует в вас правду, но как… — я сделал многозначительную паузу, — … как тот, кто сейчас расследует это дело.

Я не знал, в курсе ли он решения Совета, но я сделал этот акцент намеренно, показывая свой новый статус.

Лекарь Матвеев на мгновение замер. Мои слова о «расследовании» явно застали его врасплох.

— Вам… поручили расследование? — переспросил он с нескрываемым изумлением.

— Мне и княжне Голицыной, — уточнил я. — С полными полномочиями от Совета.

Степан Игнатьевич откинулся на спинку стула. Он несколько секунд молчал, обдумывая эту новость. А потом на его лице появилось выражение… облегчения. И мрачной решимости.

— Понятно, — кивнул он. — Ректор идёт ва-банк… Хорошо.

Он посмотрел на меня, и теперь в его взгляде не было ни тени сомнения.

— Вы правы, княжич. Слова ничего не стоят. Нужны дела. — Он открыл ящик своего стола и достал оттуда тонкую папку. — Я уже начал своё расследование. Как только прочёл «Вестник».

Он положил папку на стол и пододвинул её ко мне.

— Это списки всех студентов, чья смерть за последние два года была классифицирована как «несчастный случай» или «последствия неудачного эксперимента». Я сравнил их с отчётами о пропавших «биологических образцах» из морга. Есть три совпадения. Три студента, у которых после смерти «пропали» те или иные органы.

Он ткнул пальцем в одно из имён.

— Особенно интересен вот этот. Игорь Вяземский. Третий курс. Официальная версия — самоубийство через эфирное истощение. Неофициально — у него был уникальный дар к регенерации костной ткани. А после вскрытия у него «пропало» сердце.

Он посмотрел на меня в упор.

— Это — моя первая улика. Это — моё доказательство. Этого достаточно, чтобы вы начали мне доверять?

Он сделал свой ход. Он не просто пообещал. Он уже начал работать и поделился со мной первой, смертельно опасной информацией.

Я посмотрел на папку, которую он мне протянул, но не притронулся к ней.

— Этого недостаточно, лекарь, — сказал я холодно.

Он удивлённо поднял на меня брови.

— Это лишь доказывает, что в вашем лазарете творится бардак. Мне нужны следы. В вашем отделении есть кто-то, кто сотрудничает с «Химерами». Наверняка. Вряд ли дело ограничилось одним Шуйским. Мне нужно проследить, куда шли эти органы. К кому они шли.