Книга Железный Ворон 2, страница 2 – Ярослав Мечников

Шуйский… рука… лазарет…

Мысли в голове закрутились с бешеной скоростью. Этот студент, Костя Шуйский, имел доступ в лазарет. Он поставлял отсюда «материал» для «Химер». А лекарь Матвеев — главный в этом лазарете.

А лекарь… может ли он быть в этом замешан⁈ Мысль была дикой, параноидальной. Не может быть такого! Но червь сомнения уже был посеян.

— Эм-м… — я запнулся, вся моя первоначальная уверенность испарилась. Я растерянно посмотрел на него. — Да… я… Мне дали свободу, как видите… и…

Мысли были уже не о том, о чём я хотел спросить. Как я могу спрашивать его о чём-то личном, если он сам теперь под подозрением?

— … и я заблудился, — нашёлся я наконец. — Кое-как вас нашёл. Вы могли бы рассказать мне об устройстве этой Академии? Где тут что вообще?

Я выдал первое, что пришло в голову. Просьба была глупой, но она казалась безопасной.

Степан Игнатьевич смотрел на меня с недоумением. Он видел, как изменилось моё настроение, как я запнулся. Он понял, что я хотел спросить о чём-то другом, но в последний момент передумал.

— Заблудились? — он медленно кивнул, подыгрывая мне. — Это неудивительно. Академия — огромный комплекс.

Он достал из ящика стола чистый лист пергамента и перо.

— Хорошо. Давайте я вам нарисую схематичный план, чтобы вы больше не плутали.

Он начал быстро, уверенными штрихами, рисовать на листе.

— Вот это — Главный корпус, где находится ректорат. От него отходят четыре крыла. Северное — это наш лазарет и жилые помещения для младших курсов. Западное — это библиотека и архивы. Южное — лекционные аудитории и тренировочные полигоны. А Восточное…

Он на мгновение запнулся, и его лицо стало мрачным.

— В Восточном Крыле живут старшие курсы и… Голицыны. Вам туда пока лучше не соваться.

Он нарисовал основные здания, соединил их линиями коридоров.

— А вот здесь, — он ткнул пером в точку за главным корпусом, — площадь и Астрономический шпиль.

Он протянул мне схематичную, но очень понятную карту.

— Этого вам пока хватит.

Он отложил перо и посмотрел на меня в упор.

— А теперь, Алексей, скажите мне, о чём вы на самом деле хотели спросить, когда пришли сюда.

Он не поверил моей отговорке. Он ждал правды.

Я взял карту, которую он нарисовал. Она была простой, но понятной.

— Спасибо, — я улыбнулся.

А затем, не меняя тона, не отводя взгляда, я задал вопрос, который теперь стучал у меня в висках.

— Лекарь… что вы слышали о «Чёрных Химерах»?

Рука Степана Игнатьевича, тянувшаяся к чашке, замерла на полпути. Его лицо, до этого спокойное и немного уставшее, на мгновение окаменело. В его глазах мелькнул холод. Тот самый, который я видел у него, когда он впервые пришёл ко мне в палату.

Он медленно опустил руку.

— Откуда вы знаете это название? — спросил он тихо, и его голос был абсолютно лишён эмоций.

Это был не просто вопрос. Это был допрос.

— Не важно, — отрезал я, не давая ему уйти от ответа. — Вынужден задать ещё один вопрос.

Я подался вперёд, и мой голос стал жёстким.

— Студент Шуйский, которого нашли мёртвым в Запретной секции. Он… он выполнял поручения для «Химер». Приносил им части тел. Отсюда. Из вашего лазарета.

Я смотрел, как меняется его лицо.

— У меня в голове не укладывается… как ему это удавалось. Вы знали об этом?

Последний вопрос прозвучал как выстрел. Я не просто спрашивал. Я обвинял.