Онлайн книга «Прачечная потусторонних услуг»
|
— Молодой человек, вы куда? — окликнула его дородная женщина в халате, с виду — уборщица. — Мою маму сюда привезли. Хочу знать, что с ней. — Так ждите в приёмной! — Я уже час жду! Его ложь так сильно похожая на правду, подействовала. Женщина смягчилась, пообещала найти лечащего врача Ирины Крымовой и растворилась в больничных лабиринтах. Вадим прождал двадцать минут, дважды сбегав на перекур, предварительно договорившись с гопником, чтобы тот блюдел. Из реанимации вышла высокая и тусклая, будто бы обескровленная женщина с тонкими поджатыми губами. Он сразу понял — это к нему. — Вадим Крымов? — Я. — Я лечила вашу маму, — она сделала паузу. И он всё понял. То, о чём нельзя даже думать, в отношении родителей. То, что он отчаянно гнал от себя все последние часы. То, что не укладывалось в голове. Произошло. Вадим отступил на шаг. — Лечили? — Ваша мама поступила в состоянии клинической смерти. Остановка сердца произошла ещё в машине. Мы боролись за неё, но… — Она умерла. Он больше не слышал врача, не видел ничего, забыл обо всём. Перед глазами стояла фотография мамы — её любимая: где ей всего двадцать пять, где она в Крыму с подружкой, ещё не знает, что Крым станет её фамилией, ещё не знает его отца и его. Фотография медленно таяла в пустоте. Мамы не стало. Перед лицом замаячила бумажная салфетка. — Что? — Я говорю, у вас кровь пошла носом, — сказала врач. — А это… Бывает, — он взял салфетку, утерся, развернулся к выходу. — Постойте, куда вы? Необходимо подписать документы! — Конечно, как скажете… Я всё подпишу… всё подпишу… конечно… как скажете… Он брел по почти тёмной аллее, беззвучно шевеля губами. Не отдавая себе отчёта, опустился на скамейку. К нему подбежала лохматая собака, обнюхала ногу и убежала. Всё, что окружало, осталось где-то далеко — в другой жизни, в другом времени. Ему стало физически плохо. Слёзы помогают пережить горе, но некоторые особенные сорта горя и слезам не подвластны. Да и слёз не было. Мыслей не было. Мамы не было тоже. Где-то глубоко внутри ныла неосознанная ещё до конца боль от утраты. Как же так? Мама — вечный человек! Она может заболеть, постареть, уехать на неделю, но она не может исчезнуть навсегда. Это невозможно. Смерть и мама — понятия несовместимые. Он мог бы привести миллион причин, почему мамы не умирают, но вся логика рушилась в прах перед чудовищной, стопудовой действительностью. И справкой в кармане — «Отнесите в паспортный стол». — Во, ты где! Еле нашёл. Держи пивасик — тебе нужнее… Перед Вадимом стоял тот самый раненный гопник из неотложки, протягивая тёмную бутылку «Девятки». — Благодарю, — выдавил Вадим. Вообще-то хотел сказать «спасибо», но гопник мог не понять. Они не любят это слово — на зоне за спасибо «имеют красиво». Вот и ляпнул «благодарю». Какого чёрта он вообще об этом думает, когда мамы нет? Гопник присел рядом. — Братан, я спалил ваш базар с врачихой. Блин. Хреново тебе… — … — Хорошая мамка была? — Да. — В натуре бескозырка… У меня тоже недавно мамка померла, да я не особо жалею — она меня в детстве за ящик водки продала… Прикидываешь? — … — Ну, ты, короче, крепись. Всё проходит, и это пройдёт. Я отваливаю… Не грузись! Гопник исчез, предварительно стрельнув сигарету. Странно, но Вадиму отчего-то стало чуть легче. То ли от креплёного пива, то ли от корявого, но искреннего сочувствия. Кто знает… Именно в эту минуту он полностью осознал. Принял внутри невыносимую, чудовищную правду. Прочувствовал значение фразы от и до и, сделав глубокий вдох, согласился с ней. |