Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 74 – Владимир Ахматов

Всё бы ничего, если бы она не была призраком.

Отступая, слышал, как зубы во рту выстукивают.

Старушка застыла, забыв поставить на плиту призрачную сковородку.

— Сынок?

Её добрый голос вступал в чудовищное противоречие с сущностью. Вадим шумно выдохнул, отмахиваясь от видения. Сердце заколотилось, отдаваясь в горле. Снова галлюцинации? Выходит, с головой и впрямь не всё в порядке. От старушки веяло могильным холодом, а один взгляд на её дымчатое тело вызвал тошноту — мерзкая противоестественность. Всем своим существованием она противоречила законам бытия — шла с ними в разрез. Недопустимый, отвратительный, богомерзкий феномен.

Призрак поставил сковороду, вытер руки о фартук.

— А ну быстро умывайся, а не то всё остынет!

Вадиму не нужно было повторять дважды, он и сам просчитал, ванную — надёжным укрытием, тем более там с вечера осталась одежда. Громко, щёлкнув защёлкой, он немного успокоился, хотя фанерная дверь — стукни — развалиться, вряд ли могла стать препятствием для духа, победившего смерть. Трясет. Он костерил свою неуклюжесть, не попадая ногой в штанину, а футболку натянув задом наперёд. С кухни доносились мирные звуки, но кто знает, что творится в головах у привидений? Волны мурашек от макушки к пяткам.

Защёлка издала громкий «Клац!». Только бы призрак не услышал! Юркнув в коридор, он схватил кроссовки, запутался в цепочке, взмок от страха, чуть не задохнулся, и, перепрыгивая три ступеньки за раз, сбежал-таки из проклятой квартиры.

Вывалившись во двор, он дышал, как рыбка, вывалившаяся из аквариума — часто, испуганно, бессмысленно. Рухнул на гнилую лавку. В глазах темно, в висках стучит.

Что это было? Почему видения вернулись? Что-то не так. Неужели Эд и другие призраки в больнице были настоящими? Нет. Бред, конечно. Голова шалит… Вадим безучастно изучал потрескавшийся асфальт под ногами. Как же хочется курить, но сигареты дома. Сможет ли он когда-нибудь вернуться в квартиру?

— Молодой человек, разрешите присесть? — спросил пожилой интеллигентный мужчина.

— Да… Конечно…

— Премного благодарен.

Вадим взглянул на него — и новая волна паники накатила теперь от копчика к макушке. Не думая, он вскочил, попятился, споткнулся, упал, расцарапав ладони, но не чувствуя боли, рванул прочь. «Господи, спаси и сохрани…» — шептали онемевшие губы. Перед глазами стояли белёсые, пустые глаза призрака, прятавшего улыбку в пышных казачьих усах.

«А я всегда считал призраков — ночными созданиями!»

Всё перепуталось. Снова. Мир, каким он знал его все эти двенадцать, а вернее почти восемнадцать лет исчезал. Просачивался песком сквозь пальцы — не удержишь. В том знакомом мире не было привидений, там жила мама, а он сам ехал на лето в пионерский лагерь полный беззаботного счастья.

Бежал долго, скачками преодолевая лужи, оставленные ночным дождем. Когда силы иссякли, а голова начала кое-как соображать, Вадим остановился. Парк, сквер, старый двор — где он? Вокруг взрослые яблони, пушистая трава с проблесками одуванчиков приглашает присесть. Слепящее солнце еле пробивается сквозь тёмно-зелёную умытую листву, краски сада насыщенные не выжженные, как на рисунке маслом. Он наклонился, упёршись руками в колени, и просто дышал.

Если призраки реальны, почему они не появлялись все эти недели? Может, они понимали, что ему и так хреново, и не хотели тревожить? Чушь. Тогда что? Болезнь? Но разве может болезнь отступить на месяц, чтобы потом вернуться? Или может? Таблетки. Вот в чём дело! Пока глотал таблетки — призраков не было. Не было и болезни!