Книга Прачечная потусторонних услуг, страница 69 – Владимир Ахматов

Глава № 3. Беда.

— Алло, мам? Это я, Вадик!

— Ах, сынок… У тебя такой взрослый голос, я и не узнала, — она говорила тихо, будто сквозь помехи. — Вадик, ты уж прости, но мы не сможем тебя встретить. Папу срочно отправили в командировку, а я… на больничном, не выхожу из дома…

— Мам, не вопрос! Как раз посмотрю, как Москва изменилась. Скоро буду!

— Прости ещё раз… Деньги оставила в твоей тумбочке…

— Люблю тебя, мам!

— И я тебя… Приезжай скорее…

Вадим повесил трубку, чувствуя себя самым счастливым человеком на свете. Не сдержавшись, так и рванул обнять молоденькую медсестру, разрешившую позвонить со служебного телефона.

Вопреки ожиданиям, провожать его вышла почти вся смена. Не пришли только Зина и тот врач с орлиным профилем. Медсёстры всплакнули, вспоминали, каким его привезли, травили байки о других «безнадёжных», внезапно проснувшихся, — таких, к слову, были единицы. Борис Сергеевич крепко пожал руку, похлопал по плечу. Глядя в эти, в общем-то, чужие лица, Вадим внезапно проникся благодарностью. Желал всем крепкого здоровья и не болеть, сто раз повторил «спасибо», обещал навещать, хотя внутренне поклялся, что ноги его здесь больше не будет.

Самый счастливый момент настал у двери, за которой начинался большой мир. Он затаил дыхание и распахнул её.

Солнце ударило в глаза. Запахи опьянили. Уличный гам оглушил.

— Господи, как хорошо! — вслух сказал он и, споткнувшись, посмеялся над собой.

Утро — его самое любимое время дня. Воздух звенел, напоенный силой. Казалось, само небо еще не успело устать и зовет в полёт — раскинь руки — лети!

На остановке Вадим с удивлением отметил появление новых маршрутов, новых автобусов, новых дорог. Чему удивляться? Москва живёт, растёт, меняется, никогда не тратя время на пустое ожидание отставших коматозников. Даже одежда у людей стала ярче, смелее. В маршрутке играло незнакомое радио, пели неизвестные песни.

Пять лет — как это много!

Он шёл по улице детства, узнавая и не узнавая её. Взрослые деревья выросли на месте заросшего газона, где раньше бездомные собаки и граждане справляли нужду. Разбитая песочница превратилась в яркую площадку. Дом покрасили, у подъезда — новые иномарки — благосостояние соседей растет! Денег ему выделили немного, но он легко с ними расстался, купив в киоске скромный букет для мамы.

Дверь в подъезд теперь закрывалась на кодовый замок. Пришлось подождать почти двадцать минут, пока новый сосед не впустил его. Незнакомый лифт, чужие почтовые ящики. Стало грустно — будто не домой вернулся, а приехал из какого-нибудь Новосибирска, погостить в столицу. На своём этаже не увидел ни одной старой двери — все новые, чужие.

— Вадик! Наконец-то! — мама распахнула дверь, едва он позвонил. Она всегда открывала, не спрашивая «кто там».

— Я спешил… — не успел договорить, оказавшись в объятиях.

Он, видимо, сильно вырос — мама теперь едва доставала ему до плеча. Памятуя о словах врача, с тревогой разглядывал её. Похоже, дело плохо. Мама обмотала голову платком и бинтами, оставив лишь щели для глаз и рта. Нехорошо. Выглядела она одновременно забавно и жутко — напоминая и мумию, и японского ниндзю.

— Сынок, что ж мы стоим на пороге? Заходи скорее! Я голубцы приготовила — твои любимые!

— Я сейчас съем всё что угодно!