Книга Молодая кровь, страница 79 – Эдуард Поляков

Сначала ничего. Потом, в задних рядах, дрогнула, поднялась рука. Худая девочка с бледным лицом. За ней — ещё одна. Ещё. Восемь девушек. Двое парней. Сердце у меня неприятно кольнуло обидой — глупой и рациональной обидой. А я, дурак такой, почему-то был уверен, что у меня тут идеальный, сплочённый коллектив.

Ошибочка вышла.

Я кивнул, стараясь, чтобы на моём лице не отразилось ничего, кроме одобряющего принятия.

— Выйдите из строя и встаньте поближе, — махнул я, указывая место рядом с собой.

Они, потупив взгляд, вышли. Толпа загудела с явными, как и у меня, признаками неодобрения, которые нужно было срочно гасить.

— Отставить комментарии! — рявкнул я. — Тем более отставить осуждение. Не всем дано стать Часовыми. Скажу прямо: из двух сотен кадетов Часовыми станут не более пары дюжин. Кто-то отсеется сам, кого-то забракуем мы с Клавдией Леонтьевной и Каннибалом. Но отчисленные будут, и вполне возможно, что в следующий раз ими станете именно вы.

Раскрыв свою чёрную тетрадь, я продолжил:

— Далее по списку, — мой голос снова перекрыл общий гул. — Георгий «Фримен» Тучкин. Шаг вперед.

Из рядов учёных, недоуменно хмурясь, вышел тот самый парень в очках, что вчера на вечеринке затирал про летающих и дышащих огнём динозавров. За ним — Рубик «Рубеж» Думгадзе. Лицо было каменным, но в глазах читалось чувство обиды и несправедливости. И наконец — Татьяна «Сорока» Танина. Она вышла с высоко поднятой головой, но я видел, как Сорока внутренне готовится к скандалу.

— Сумрак, ну ты чего⁈ — не выдержав, Каннибал прошептал мне на ухо. — Думгадзе — штрафник, да. Но на Солярисе он прекрасно проявил себя против арахноидов. Он не заслужил отчисления!

И наклонился, чтобы меня не услышали другие:

— Доверься.

Я отвернулся к стоявшим перед счастливым строем ребят, которые поняли, что отчисленных больше не будет, и к хмурым лицам тех, чьи фамилии я назвал только что. Особенно у «Фримена». Кажется, парень был подавлен настолько, что готов был броситься со шпиля Башни Часовых, лишь бы не быть отчисленным.

И тут я позволил себе улыбнуться. Небольшой, едва заметной улыбкой, от которой напряжение на плацу достигло пика.

— Клавдия Леонтьевна, — обратился я к голограмме. — У вас, кажется, имеются результаты голосования по поводу названия нашего города.

Аватар нейросети пафосно выпрямилась.

— Товарищи кадеты и нетоварищи-алкоголики! — уколола она всех нас за вчерашнюю пьянку. — Наконец за название города проголосовали все, и я могу объявить победителя, чьё название понравилось вам больше из двух с четвертью тысяч предложений! Победителем конкурса с итоговой оценкой одобрения в семьдесят два процента становится кадет Алина «Муза» Вершинина! Так что официально наше поселение теперь носит гордое название — «Аврора»!

Толпа одобрительно зааплодировала! Из рядов, смущённо краснея, вышла та самая худенькая девочка, что первой подняла руку для ухода. «А судьба — забавная штука», — подумал я про себя.

— Встань рядом с Тучкиным, Думгадзе и Таниной, — окончательно запутав и без того ошеломлённых зрителей, сказал я девушке.

Пора было раскрывать карты.

— Внимание! — скомандовал я, и в голосе снова зазвучала сталь Первого Часового. — Я вижу на ваших лицах недоумение. Сейчас всё прояснится. Кадет Фримен!