Книга Молодая кровь, страница 78 – Эдуард Поляков

Я присвистнул. В голове тут же выстроился сюжетный поворот, достойный пера самого Бушкова.

— Так кто же теперь у руля? Не ты ли, мой трёхметровый друг?

— Вместе с Деметрой мы возглавили Комитет народного спасения, — ответил Йотун без тени хвастовства. — Фактически сейчас это и есть правительство. До выборов. А старое — под судом.

Он сделал паузу, и я услышал, как на другом конце линии скрипит массивное кресло.

— В общем, твой блеф, Сумрак, сработал на все сто процентов. Ты выставил их под удар, и они в него попали. Возвращайся домой. Поможешь нам восстанавливать власть от лица Часовых.

Сердце ёкнуло. Домой. Слово, которое за последние недели стало таким странным и двойственным.

— И как я это сделаю? Башня — здесь, на Терре Нова. Маяк на Земле 1, насколько мне известно, в единственном экземпляре, и он сейчас тоже здесь!

Йотун хрипло рассмеялся.

— Хорошая шутка, Сумрак. Но нет, дружище, я только что активировал запасной и передаю координаты Клавдии Леонтьевне. Он находится не в Москве — в Дубне.

— В городе атомщиков? — автоматически уточнил я.

— Ну, атомщиков — это лет сто тридцать назад, — поправил Йотун. — Сейчас это НИИ нуль-технологов. Главный научный центр по работе с нуль-элементом во всём Союзе. Самый охраняемый объект после Кремля. Ждём тебя, Сумрак. Возвращайся. Мне здесь нужна рука опытного контрразведчика. Я ведь полевик, ты знаешь. Все эти игры в политику не про меня.

Связь прервалась. Я сидел в тишине своего кабинета, смотря сквозь голограмму Клавдии Леонтьевны.

«Марс наш… но это пока планы на завтра, — подумал я. — А сегодня мы вернули под нашу юрисдикцию Советский Союз».

— Клавдия Леонтьевна! — крикнул я, отчего молчавшая голограмма вздрогнула. — Объявите о вечернем построении! И подготовьте, пожалуйста, список самых отличившихся! В конце концов, Часовые не могут вернуться на Землю с пустыми руками!

* * *

Вечерний воздух Терры Новы был густым и сладковатым, пахнущим незнакомыми цветами и остывающим гранитом. Какой-то птеродактиль пометил мой новенький свежий мундир. Впрочем, даже этот момент не смог испортить моего хорошего настроения, и белую кляксу я счёл хорошим знаком. Я вышел к трибуне перед студентами.

Я чувствовал на себе десятки взглядов — любопытных, уставших за долгий трудовой день и всё ещё помятых после вчерашней вечеринки. По уже сложившейся традиции, рядом со мной встали Каннибал и Клавдия Леонтьевна.

Тишина становилась гнетущей, но, преисполненный хорошим настроением, меня опять тянуло пошутить.

Я медленно обвёл взглядом шеренги: передо мной были лица, многие из которых за этот месяц стали почти родными. Кое-кого я знал как гениев нуль-трансформации материи, стройотрядовцев и механиков, отгрохавших этот город. От них пахло машинным маслом и рабочей пылью. Другие — опалённые кислотными ожогами джунглей скауты. Вечернее солнце особенно ярко подчёркивало их загорелые и окрепшие за этот месяц фигуры.

Каждый из них был уникален. У каждого была своя история, свой дар управления нуль-энергией, но во всех взглядах читалось нечто общее. Наверное, все они повзрослели.

— Разговорчики в строю! — громыхнул Каннибал, и шёпот тут же стих.

Я не торопился, позволив паузе тянуться ещё несколько секунд.

— Сообщу главное: связь с Землёй 1 восстановлена, — по толпе студентов пронёсся гул перешёптываний, который я, впрочем, проигнорировал. — И поскольку все здесь — добровольцы, у вас вновь появилось право сказать: «Я устал. Я ухожу». Те, кто попробовал и понял, что Часовые — это не его. Поэтому спрашиваю: есть ли здесь те, кто хочет добровольно, по собственному желанию, покинуть Академию? Прямо здесь и сейчас. Без последствий, без упрёков.