Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 84 – Артем Сластин, ПолуЁж

Торопить события я, конечно, не собирался. Клык дал мне сначала одного, и этот один стоит больше, чем десять, взятых силой, потому что за этим стояло самоличное решение, а не приказ вышестоящего начальства.

Остальные придут сами. В том, что они придут, я был уверен на сто процентов.

А параллельно шла работа, ради которой я, собственно, и стянул всех сюда. Горбун гнал доски в три смены. Пилы, восстановленные мной до практически заводского состояния, визжали от рассвета и до заката, вгрызаясь в стволы железного дерева с такой яростью, будто мстили за десятилетия вынужденной слабости и не способности выдавать всю свою мощь.

Только по моей просьбе, толщина досок была увеличена, до размера в ладонь. Люди менялись каждые четыре часа, и даже так, к концу смены у них от усталости тряслись руки. Практик ты, не практик, железное дерево не зря носило своё название. Плотность его древесины была чудовищной, а волокна переплетались так, что обычный топор порой отскакивал, оставляя на стволе лишь белёсую царапину.

И только рунные пилы брали его, и то медленно, с натугой. Зато результат того стоил, хотя работа и была очень тяжелой, ведь, помимо того, чтобы просто пилить, нужно было иметь идеальный глазомер, что мог дать только опыт, поэтому привлечь других было невозможно.

Доска из железного дерева, просушенная на воздухе хотя бы сутки, по прочности не уступала железу, а по восприимчивости к этеру превосходила, как по мне, и её, да и любой другой материал, с которым я работал до Ямы. Волокна древесины, пропитанные диким этером, выросшие на руинах древнего города, были готовым проводником, ждущим только рунного контура, чтобы его оживить.

Сушку я устроил отдельно, построить здесь ветродуйки, и обеспечить их работой, было делом одного дня, и постепенно запас начал появляться. У меня, совместно с отрядом наконец появились идеи как правильно и хорошо изготовить доспех. Для мозгового штурма я привлёк всех, до детей и женщин. Доспехов здесь не носили, и я прекрасно понимал почему, но сейчас они были нужны, и на мнение других мне было плевать, пусть потеют корячатся, но не гибнут просто так.

Вскоре всю деревню, до последнего человека я занял работой, пока охотники снабжали деревню едой, а все другие направления, кроме особо важных были отложены на несколько недель.

Получившиеся толстые плахи, каждая размером в мою ладонь, нужно было распустить вдоль. Тоже работа ювелирная. Ручная пила должна была пройти сквозь перекрученные волокна, разделяя монолит на узкие рейки. Каждая такая полоса затем бережно резалась поперек на мелкие пластины где-то десять сантиметров в длину.

Эти заготовки мы в итоге назвали чешуей. Потом эти чешуйки дополнительно просушивали на жаровнях, чтобы дерево сбросило лишнюю влагу и перестало дышать. И только после этого заготовки попадали ко мне.

А уже я придумывал способы, как с ними работать и как их направлять на разные направления. Что-то должно уйти на нагрудные пластины, что-то на наплечники, набедренники и, конечно же, на наручи.

Отверстия под крепления прожигались раскаленными штырями, которые нагревались с помощью этера. Горбун сначала ругался, требовал сверлить по старинке, но быстро заткнулся, когда увидел результат. Обожженный край не пускал трещину дальше по волокну, а сама пластина после прожига как будто становилась крепче. Дерево спекалось вокруг отверстия и темнело.